– Войдите.
Лоренс Серенак поднял глаза. Странно, кого это принесло в такое время? Он был уверен, что остался в комиссариате один. Дверь в кабинет он не запирал. На пороге стоял Сильвио. Глаза его блестели нездоровым блеском. Похоже, не только от усталости…
– Сильвио, ты что, еще не ушел? – Серенак бросил взгляд на часы. – Уже седьмой час! Черт, ты должен быть в больнице! Держать Беатрис за руку! А еще лучше – лечь спать!
– Патрон, я догадался.
– О чем?
Серенаку почудилось, что даже персонажи висящих на стенах картин уставились на Бенавидиша с изумлением – Арлекин Сезанна, рыжеволосая красотка Тулуз-Лотрека…
– Я догадался, патрон. Господи Иисусе, я догадался.
59
Солнце скрылось за последней шеренгой тополей. Наступающие сумерки подавали художникам знак, что пора складывать мольберт, брать его под мышку и отправляться домой. Поль шел по мосту, глядя на Фанетту. Она исступленно работала кистью, как будто от того, успеет ли она закончить картину, пока еще что-то видно, зависела вся ее дальнейшая жизнь.
– Так и знал, что ты тут…
Фанетта кивнула ему, не выпуская кисти из рук.
– Можно посмотреть?
– Давай. Времени не хватает. Целый день в школе, потом мать пристает, а потом раз – и уже стемнело. Послезавтра работы сдавать, а у меня еще ничего не готово.
Поль приблизился к мольберту. Он ступал так осторожно, как будто боялся слишком резким движением разрушить композицию картины. В голове роилась тысяча вопросов, которые ему не терпелось задать Фанетте.
Фанетта словно прочитала его мысли.
– Знаю, Поль, знаю, в ручье нет кувшинок. Но мне на это плевать. Кувшинки я уже написала, еще тогда, в саду Моне. Куда хуже с водой. Пруд не подходит, он стоячий. А мне нужна живая вода. Мне надо найти правильную точку схода. У меня вода должна танцевать…
Поль завороженно смотрел на картину.
– Как это у тебя получается, Фанетта? Она дышит. Так и кажется, что листья шевелятся на ветру. Даже не верится, что это все просто нарисовано на холсте…
Обожаю, когда Поль меня хвалит.
– Да я тут ни при чем. Как говорил Моне, это не я, этой мой глаз. Я просто воспроизвожу на холсте то, что вижу.
– Ты просто гениа…
– Молчи, дурила! Между прочим, в моем возрасте Клод Моне уже был известным в Гавре художником. Он рисовал карикатуры на жителей города. К тому же мне не хватает… Вот, посмотри-ка на этот тополь. Знаешь, о чем Моне как-то раз попросил одного крестьянина?
– О чем?
– Как-то зимой он начал писать одно дерево, старый дуб. Потом забросил, но через три месяца решил довести дело до конца. Пришел на то же место и обнаружил, что дуб весь покрылся листвой. Тогда он заплатил крестьянину, на земле которого рос дуб, чтобы тот оборвал с него листья, все до единого.