Она откусила английский маффин; теплая корочка и расплавленный сыр… она закрыла глаза.
– М-м-м… и почему у меня нет личного самолета?
– Потому что ты упрямая, как ослица, и не желаешь тратить деньги, которые лежат в банке. – Грей состроил удивленную мину. – Тебе хватит на то, чтобы купить и содержать собственный самолет?
Она слизнула с пальцев сыр.
– Понятия не имею, сколько он стоит… Наверное, нет.
Доев сэндвич, Джеррика прислонилась головой к иллюминатору и стала смотреть на бесконечную синеву. С высоты все ее проблемы казались такими далекими – все тревоги и хлопоты. А ей их хватало.
После часового перелета они приземлились в Вашингтоне (округ Колумбия). В аэропорту их встретила машина отца Грея с шофером.
На заднем сиденье машины Джеррика погладила кожаную подушку и прошептала:
– И все это за деньги американских налогоплательщиков?
– Нет. – Грей взял ее руку и положил к себе на колени. – Отец не смешивает личные дела с государственной службой, верно, Лоуренс?
Водитель постучал по зеркалу заднего вида:
– Верно, сэр. По-моему, ваш отец – последний честный человек в Вашингтоне.
Примерно через полчаса машина въехала в ворота, и Джеррика наклонила голову, чтобы лучше видеть величественный особняк.
– Оказывается, честным быть выгодно!
Грей пожал плечами; ему было так же неловко от богатства семьи, как ей – от многомиллионной компенсации от государства.
Когда машина остановилась, Джеррика кое-как поправила прическу пальцами и поддернула рукава, закрывая татуировку, которая змеилась по тыльной стороне ладони и оканчивалась синей птицей.
Грей сжал ей колено:
– Джеррика, ты понравишься им такой, какая ты есть… или нет. Для меня это значения не имеет.
– Знаю. – Повернувшись к нему, она поцеловала его в шею. – Большой дом.
– Да. – Он распахнул дверцу, не дожидаясь, пока это сделает Лоуренс.
Правда, он позволил Лоуренсу достать их чемоданы из багажника. Сам Грей помахал мужчине и женщине, стоящим на крыльце.
Джеррика узнала сенатора Прескотта, так как видела его в выпусках новостей – красивый мужчина с серебристыми висками и военной выправкой. Когда-нибудь Грей станет таким же.
Стройная, стильная женщина, стоящая рядом с сенатором Прескоттом, не смогла ждать. Она сбежала с крыльца и с распростертыми объятиями бросилась к Грею.
– Как хорошо, что ты дома! Жаль только, что поехал не прямо, а через Нью-Йорк.
– Мама, для задержки у меня имелась веская причина. – Он высвободился из материнских объятий. – Это Джеррика Уэст. Джеррика, это моя мама, Конни Прескотт.
Мать Грея пожала ей руку на удивление крепко для такой хрупкой на вид женщины.