— Мам! — я тяжело вздохнул. — Пойми, все, что ты видела и слышала, основывается на моих дуэлях! — мама согласно кивнула. — Но эти дуэли, мам, во-первых, проходили с такими же подростками, как и я. У них пока нет ни особого мастерства, ни опыта, как и у меня, между прочим, — мама недовольно поджала губы, но возражать не стала. — А учителем у меня будет вполне себе взрослый и, насколько я слышал, очень опытный воин. Как сказал Его светлость — первый меч герцогства! — мамины брови удивленно взлетели, а на лице отразилось желание понять, кто же это такой. — И, во-вторых, этих дуэлей было всего две, а этого слишком мало, чтобы делать столь категоричные выводы о степени моего мастерства владения мечом.
— И кто будет твоим учителем? — не скрывала матушка своего интереса.
— Так, Сирил Ван Герштоф! — не стал я томить матушку с ответом.
— Казначей? — вначале удивилась она, но потом, видимо, что-то сложив в уме, бросила: — Понятно! — совсем непонятным для меня тоном и снова двинулась по коридору. Я поспешил за ней. — Знаешь, — через несколько минут молчания вдруг сообщила она, — искать сейчас твоего учителя мы не будем — потеряем много времени. Ты потом извинишься…
— А зачем его искать? — удивился я, перебив матушку. — Проще сказать герцогу, а он уже сам сообщит своему казначею!
— Вариант! — согласилась мама, я облегченно выдохнул и улыбнулся. Мне только не хватало «из ничего» поссориться с учителем! — Но мы это сделаем позже! — твердо заявила мама таким тоном, что спорить с ней я не осмелился, и последовал за ней молча.
Наконец, мы пришли в какую-то комнату, обставленную, не то, чтобы бедно, но как-то непритязательно, что ли. В большой комнате горел камин, возле которого стояло три кресла, вдоль двух стен, практически напротив друг друга, стояли две большие, даже на первый взгляд, мягкие кушетки, обтянутые какой-то бежевой материей с затейливым рисунком. У противоположной от входа стены, между двумя окнами, расположился большой письменный стол, с удобным креслом за ним и двумя стульями перед ним, стоящими у левого и правого внешнего угла стола.
Так же, еще по одному стулу стояло рядом с кушетками.
— Располагайся! — небрежно бросила матушка, проходя к центральному креслу, стоящему около камина, и грациозно опускаясь в его объятия.
Я, начав шагать в сторону стола, увидев, куда пристроилась матушка, сменил направление и разместился в соседнем кресле. Действительно, чего это я к столу пошел?! Здесь — камин, здесь — тепло! Поерзав в кресле, устраиваясь поудобнее, я поинтересовался: