Не любая жена является таким кладезем добродетелей, поэтому «следует мужьям поучать жен своих с любовью и примерным наставлением… Но если жена науке такой и наставлению не следует, и того всего не исполняет… должен муж жену свою наставлять-вразумлять один на один и в трепете, а поучив — простить, и попенять, и пожурить любовно да вразумить, но при том ни мужу на жену не сердиться, ни жене на мужа — всегда жить в любви и в согласии».
Чтобы рекомендуемые любовь и согласие были полными, мужу при поучении жены предлагается «за любую вину ни по уху, ни по глазам не бить, ни под сердце кулаком, ни пинком, ни посохом не колотить, ничем железным или деревянным не бить». Бить жену предлагается исключительно плетью, «по вине смотря». Но даже и здесь Сильвестр рекомендует гуманность и осмотрительность: «Плетью же в наказании осторожно бить: и разумно, и больно, и страшно, и здорово, но лишь за большую вину, под сердитую руку, за великое и за страшное ослушание и нерадение». После чего поумневшую жену рекомендуется «успокоить, пожалеть и приласкать». И тогда «года свои проживут они в добром мире; за хорошую жену похвала мужу и честь».
Надо полагать, Иван Грозный, человек начитанный и владевший неплохой библиотекой, был знаком с сочинением своего духовника. Но, вероятно, он недостаточно прислушивался к советам мудрого пастыря, потому что семейная жизнь царя не задалась. Иван Васильевич был женат семь раз и по крайней мере пять из них — неудачно. Несложившаяся семейная жизнь царя тем более удивительна, что жен ему подыскивали всем миром по всей России. Когда молодой самодержец надумал жениться, по городам и весям были разосланы специальные комиссии, состоявшие из придворных и дьяков с подьячими. Они должны были отобрать подходящих кандидаток, учитывая их происхождение, возраст, внешность и состояние здоровья как самих девушек, так и их родителей. Заодно подыскивали невесту и царскому брату, слабоумному князю Юрию.
Царские сваты были отправлены «на Коломну, и на Коширу, и в Серпухов, и в Торусу», «в Боровеск, и в Колугу, и в Козелеск, и в Воротынеск», «во Тферь и в Торжек», «на Кострому», «в Переславль», «в Ростов и в Ярославль», «в Володимер, в Суздаль, в Юрьев», «в Муром, в Новгород в Нижней», «на Углеч и в Бежитцкой Верх» и «в Новгород в Великой». Им были даны грамоты для передачи родителям потенциальных невест с сообщением, что комиссия будет «смотрити у вас дочерей девок нам невесты… А которой вас дочь девку у себя утаит… тому от меня быть в великой опале и в казни».
Бояре, однако, не торопились предъявлять своих дочек царским сватам. Они понимали, что это лотерея, где шанс на выигрыш ничтожен, а хлопот и позора от таких смотрин может быть предостаточно. Тем более что у невесты, не прошедшей по конкурсу к царю, имелась опасность достаться его слабоумному брату, который, несмотря на свое происхождение, вряд ли был завидной партией. Сохранилась «Отпись кн. И. С. Мезецкого и дьяка Г. Щенка Белого о ходе смотра невест в Вязьме и Вяземском уезде». Растерянные сваты сообщали царю: «И мы, государь, живем в Вязьме две недели, а ни один князь или сын боярской сами у нас не бывали и дочерей своих к нам не везут. А у городцких, государь, людей дочерей таковских нет, люди все молоды, не дородны». Другая комиссия писала тем временем из Ростова: «И после того есмя, государь, жили в Ростове неделю, и к нам, государь, из Ростовского уезду не бывал никаков человек».