Серб прикинул и уверенно кивнул:
– В паре вёрст левее холмы начинаются, там хороший и тёмный лес стоит.
– Веди роту туда, встанем пока на днёвку. А как стемнеет, так к твоему отцу двинем. Покажем ему, в каких воинов его сыновья превратились. – И с улыбкой кивнул на лохматку егеря. – Снимешь сетку-то перед отцом да сапоги, чать, начистишь до блеска? А то ведь на лешака в этом похож. Всех односельчан там перепугаешь!
– Не-е, они хозяина леса не уплашишь[7], – улыбнулся Лазар. – Он сво-оих не трогает, он чу-ужим с гайдуками только вредэ.
В этот раз отдыхали со всеми походными удобствами. Место, показанное сербами, было действительно глухое. Разожгли костры разведчика и расстелили пологи. Сварив походную кашу и огородившись караулами, усталая рота спала без задних ног. Маялись без сна только два брата. В трёх часах хода от них был отчий дом.
– Тихо на хуторе, ваший благородий, – доложился Лазар. – Собаки спокойно брешут. Никто не ходит. Даже запах только родной, уж я-то его знаю, – блаженно улыбнулся разведчик.
– Ну, пошли! – Лёшка с дозорным десятком, пригнувшись, перебежал через открытый выгон. Егеря перескочили через ограду из камня и были уже во дворе. Кобель, почувствовав чужих, заливался злобным лаем.
– Цезар Цезар! Njihova! Zar me nisi prepoznao kao psa?![8] – Велько тискал здорового лохматого пса. – А это наши дружи, не обижей их!
Лазар подошёл к крепкой двери дома и тихонько в неё постучал.
– Ko je tamo! Kome šta treba noću?! – раздался приглушённый голос из дома.
– Тата, смо ми, твои сыновьи – Лазар и Велько! Тата смо дошли! – хриплым голосом выговорил егерь.
Грохнули засовы, и перед дозорными в свете факела предстал пожилой серб. В его руках был старый мушкет, за спиной с топором стояла старшая дочь, а сухонькая старушка, выронив ухват, схватилась за дверной косяк.
– Деца! – вскрикнула мать, и старики оба бросились к своим сыновьям.
– А ну-ка, братцы, давайте отойдём чуть в сторону! – Солдаты вслед за капитаном отступили во двор.
– Пущай по-людски порадуются встрече! Два года с хвостиком уже прошло, – покачал головой Цыган. – Уже, небось-то, и не чаяли своих детей увидеть!
Через пару часов весь хутор знал, что к ним пришли те русские, которые два года назад обещали вернуться. А с ними сыновья Николы Лазар и Велько. И не просто так они вернулись, а с богатыми подарками, в окружении полутора сотен самых отборных русских воинов егерей. Тех, которых османы с дрожью в голосе называют зелёными шайтанами. На завтра на хуторе будет большой праздник!
– Не волнуйтесь, господин русский офицер, – успокаивал Алексея хозяин. – К нам в Уровицу турки редко заезжают. В последний раз в начале марта они были, да и то после нападения на их дозор гайдуков. Тут лесистые холмы, и из них иногда в османов летят пули. Правда, оружие, видать, староватое у гайдуков, редко когда они до цели долетают, – усмехнулся он в седые усы. – Но зато и желания большого к нам лезть у проклятых нет. Им и в Слатине своих чёрных дел хватает. Там сейчас целая полусотня левендов стоит. Боятся после прошлого разгрома малыми силами оставаться.