— Да, — согласился Олег. — Ты права. Чем скорее я получу нужную информацию, тем лучше.
И я скорее почувствую, что больше не буду его должницей. Это отвратительное ощущение могло разрушить даже самые крепкие отношения, а что уж говорить о наших, которые на самом деле даже не начались-то толком!
— Тогда я соберусь, — вздохнула я. — И поедем. Прямо сейчас.
— Хорошо, — согласился он. — Но.
— Прямо сейчас.
Я бы с удовольствием уцепилась за это самое "но", потому что знала — смогу таким образом увильнуть от ответственности, отложить неприятную миссию ещё хотя бы на один день. Но позволить себе такую слабость — нет уж!
Не сейчас. Не тогда, когда я как никогда близка к цели вылечить маму и должна сделать всё возможное, чтобы это всё-таки случилось. Возможно, Олег всё равно сдержит своё слово, но мне хотелось бы, чтобы у него было как можно меньше поводов отказать мне, если вдруг что.
Я не считала себя наивной. И понимала, что только в кино можно получить двести тысяч долларов за одну бурную ночь с привлекательным мужчиной.
В моём мире для этого требуется всё-таки немного больше.
Собрать вещи не было проблемой. Я справилась за считанные минуты, хотя так и не смогла найти свою футболку, ту самую, в которой приехала тогда, после импровизированного семейного ужина, едва не закончившегося для отца расторжением деловых отношений с Олегом. Наверное, она валялась где-нибудь за диваном, или, может быть, Олег вызывал клининговую службу, пока нас не было дома, и они выбросили вещь, как ненужную тряпку?
Меня это мало волновало. В конце концов, я никогда не была привязана к материальным вещам, да и о деньгах-то особенно не задумывалась бы, если б не мамино здоровье.
Меркантильность в других же меня попросту раздражала. Мне казалось, что и Олег-то гнался не за деньгами, и под "вернуть своё" он имел в виду в первую очередь моральную сатисфакцию, хотя спрашивать об этом прямо я б не рискнула.
Проще так. Не знать.
Предполагать только.
Дорогу мы провели по большей мере в молчании. Я делала вид, будто наслаждаюсь пейзажем за окном, Олег лишь изредка случайно касался моей руки, но не привлекал к себе внимания, скорее просто напоминал о том, что он рядом и что я могу ему доверять. Я бы хотела, у меня, собственно говоря, почти получалось, но всё равно не до конца, не настолько, чтобы я могла позволить себе сейчас расслабиться и ни о чем не думать.
Мне нравилось, впрочем, что я не чувствовала себя больше пленницей зарождающихся чувств. По крайней мере, я могла откровенно делиться ими, не заботясь о том, что всё вот так быстро возьмет и оборвется.