Электрический свет больно резанул по глазам, и я прикрыл их свободной рукой. Когда же они привыкли, я увидел, что вертящемся кресле на моей кухне сидит инспектор надзорной коллегии Дюран собственной персоной.
— Как бы сильно ты ни надрался, командир, это я — живой и здоровый, — сказал он, ухмыляясь, — а вовсе не вызванная бренди галлюцинация.
От удивления я выронил бутылку на пол и теперь не самый плохой бренди растекался лужей под моими туфлями. Но сейчас мне было на это наплевать.
Закат в Марнии был прекрасен — он красными красками, яркими мазками раскрашивал порт и ближайшие здания. Лучи проваливающегося в океан солнца играли на стволах орудий береговой обороны, на чёрных кнехтах и цепях, ограждающих мостовую. Морские волны окрасились кармином и казалось, что буквально под ногами стоявших на набережной людей плещется и пенится целый океан крови.
И это было правдой — кровь лилась в океан реками!
Пушки береговой обороны плевались пламенем и тяжёлыми снарядами во врага, отлично видимого на горизонте. Летающая крепость Северной лиги, осаждаемая морскими и воздушными кораблями Священного Альянса, вела бой ни на жизнь, на смерть. Многочисленные орудия её отстреливались от наседавших со всех сторон врагов. Небо над крепостью чертили длинные очереди фосфорных пуль. Одной такой хватит, чтобы уничтожить аэроплан — хлипкая конструкция из дерева вспыхнет факелом. Огонь от эльфийского фосфора ничем не погасить. Пилоту остаётся лишь надеяться на чудо и недавно изобретённый ранцевый парашют. Вот только в битве над морем и от него толку мало. И всё равно аэропланы роились над крепостью словно злобные осы, засыпая её верхнюю палубу свинцом и швыряя флешеттные бомбы, безжалостно уничтожавшие экипаж. Аэропланы побольше и получше защищённые несли на себе торпеды разрушительной мощи. Попадания даже одного такого заряда хватало, чтобы уничтожить не самую маленькую орудийную башню, создавая новую брешь в обороне крепости.
Это была ещё не агония, но скоро сражение перерастёт в уничтожение. Планомерное и беспощадное.
Трое стояли на набережной Марния и наблюдали за гибелью летающей крепости. Всего трое, хотя в тот день на улицы урба-крепости высыпало едва ли не всё его население, несмотря на отчаянные попытки полиции и жандармов навести порядок. Народ просто отказывался подчиняться власти — все хотели посмотреть, как сражается летающая крепость лигистов, и как она рухнет в океан, объятая пламенем. Все в тот день — а сражение началось раньше полудня — верили, что вражеская небесная твердыня падёт. Иначе ведь быть не может! В войне наметился перелом, и многим казалось, что конец её не за горами. Ещё не пришло отупение и депрессия, накрывшие всех пару лет спустя, когда война и не думала заканчиваться, а один перелом в ней следовал за другим и далеко не все были в пользу Священного Альянса. Но эти мрачные годы ещё впереди, а сейчас в лучах кровавого заката горела под ударами розалийских линкоров и астрийские небесных дредноутов летающая крепость Северной Лиги.