Свой стул я поставил как можно дальше от ограждения, что несколько увеличивало мои шансы выжить, если дом вдруг обрушится. Возможно, я успел бы ухватиться за фрамугу двери или еще за что-нибудь. Нина могла бы схватить меня за ногу.
– Нет. Копы уже беседуют с основными пользователями ее сайта. Их не слишком много, и никто из них не похож на подозреваемого. Мы допросили главного ее поклонника, но, думаю, от этого тоже нет никакого толку. У нас есть лишь весьма общее описание парня, с которым ее видели в тот вечер, когда она погибла, нам теперь известно, что иногда она обслуживала столики, и копы допрашивали тех, с кем вместе она работала, – но это и все.
– Кто она вообще такая?
Нина покачала головой:
– Откуда-то из окрестностей Сан-Франциско. Полиция Лос-Анджелеса до сих пор пытается найти ее семью в Монтерее. У них есть адрес, по которому, как они считают, она жила, но ее родители, похоже, куда-то уехали. Ее немногие знакомые в Лос-Анджелесе, судя по всему, ничего не знали о случившемся до встречи с полицией. Ты же сам знаешь, как бывает: вчера были неприятности, так почему бы сегодня попросту о них не забыть? Тебе бы стоило встретиться с ее подружкой Джин. Казалось бы, они были очень близки, часто бывали вместе в баре и все такое. Теперь Джессика мертва, а Джин, похоже, рассуждает так: «Что ж, обломилось. Кто следующий?»
– Весело, ничего не скажешь.
– А чего ты ожидал? Люди часто стараются забыть собственное прошлое, что уж говорить о чужом. Джессика жила одна, иногда ей было грустно, она слишком много пила, а потом умерла. Возможно, больше мы о ней вообще ничего никогда не узнаем.
Она говорила все тише, пока ее голос не превратился в едва различимый шепот.
– Нина, что с тобой?
Она повернулась ко мне. Глаза ее были ярко-зелеными.
– Ничего. Все в порядке, – уже громче ответила она. – Я просто не знаю ответа на твой вопрос. Кем она была? Кто знает? У нее было имя и была гитара. Она жила, а потом умерла. Для нее пришел судный день – как можно сказать о любом другом.
– Что ж, звучит довольно мрачно, но в любом случае я вовсе не это имел в виду. Это Джон сейчас звонил? Кстати, можешь не говорить – мол, он вышел в магазин или тому подобное. Я уже догадался, что ты для него больше ничего не значишь.
Она открыла было рот, но тут же снова его закрыла.
– Так где он сейчас? – настойчиво спросил я.
– Не знаю, – пробормотала она. – Пришлось полтора дня слать ему сообщения, чтобы заставить его позвонить, после чего я в течение пяти минут выслушивала уклончивые фразы, а затем короткие гудки. Нет, я вовсе не собираюсь его преследовать, черт побери. Между нами все кончено, и это вполне меня устраивает. Я просто беспокоюсь. Он странно себя ведет. Более странно, чем обычно.