– Ты правильно поступил.
– Ну да… – Чак кивнул проходящему мимо санитару, а у Тедди возникло такое сюрреалистическое чувство, будто они стали персонажами какого-то старого фильма с Джеймсом Кэгни, в котором заключенные планируют побег. – А вот к нему в стол я таки залез.
– Что?
– Жуть, да? Можешь мне дать по рукам.
– По рукам? Я дам тебе медаль.
– Не надо медали. Невелики находки, босс. Всего лишь его календарь. Но вот что любопытно: четыре дня – вчера, сегодня, завтра и послезавтра – он отчеркнул их черным фломастером.
– Ураган, – отреагировал Тедди. – Он знал о его приближении.
Чак помотал головой.
– Отчеркнул все четыре дня. Это я к чему? Знаешь, как пишут: «Каникулы на мысе Код». Следишь за мыслью?
– Да.
К ним вразвалочку подошел Трей Вашингтон, мокрый с головы до ног, с дешевой сигарой во рту.
– Что, приставы? Секретничаете тут?
– Само собой, – откликнулся Чак.
– Никак прогулялись? – спросил Тедди.
– Ага. Жесть. Обкладывали здание мешками с песком, заколачивали окна. Здоровых мужиков на хрен с ног сбивает. – Он поднес зажигалку «Зиппо» к потухшей сигаре и обратился к Тедди: – Как сам-то? Говорят, у вас случился приступ.
– Приступ чего?
– Ну, если я стану пересказывать все версии, то нам ночи не хватит.
Тедди улыбнулся:
– У меня бывают мигрени. Серьезные.
– Моя тетка жуть как мучилась. В спальне запрется, свет выключит, шторы опустит, и сутки ее не видно, не слышно.
– Мое ей сочувствие.
Трей пыхнул сигарой.
– Она давно уж покойница, но я ей передам, когда буду молиться. Вообще-то, она была ведьма, хоть и маялась головой. Колошматила нас с братом ореховым прутом почем зря. Бывало, просто так. «За что, тетушка? – спрашиваю. – Я же ничего не натворил». А она: «Значит, собираешься». Ну что тут сделаешь?
Он, кажется, ждал ответа на свой вопрос, поэтому Чак сказал:
– Бежать во все лопатки.
Трей хохотнул, не вынимая сигары изо рта.
– Вот-вот, сэр. В самую точку. – Он вздохнул. – Пойду обсушусь. Увидимся.
– Пока.
Комната заполнялась мужчинами, возвращавшимися с улицы, они стряхивали влагу с черных дождевиков и черных ковбойских шляп, прокашливались, закуривали, передавали друг другу, почти в открытую, фляжки.
Приставы, прислонясь к стене, тихо переговаривались, поглядывая на окружающих.
– Значит, написал на календаре…
– Да.
– Но там не было написано «Каникулы на мысе Код».
– Нет.
– А что было?
– «Пациент 67».
– Всё?
– Всё.
– И больше ничего?
– Больше ничего.
Он не мог уснуть. Он слышал, как мужики храпят и пыхтят, как они дышат, кто-то с присвистом, а кто-то разговаривал во сне. Один пробормотал: «А чё ты не сказал? Надо было сказать…» Другой пожаловался: «Попкорн застрял в горле». Кто-то лягал простыню, кто-то беспрерывно ворочался, а один даже сел на кровати, посидел немного и снова рухнул на матрас. Наконец вся эта дерготня вошла в более или менее спокойный ритм, чем-то напомнивший Тедди приглушенные звуки гимна.