– И чем же, позвольте узнать, заболею? – Менделеев опешил.
– Харкать будешь, лихоманка в груди будет. Одень, шубку обратно, мил человек.
– Я не мил человек! Я академик! – ученый оттолкнул мою руку, но заколебался.
Нет, эту ситуацию, я просто так не отпущу!
– Эй, народ честной, а ну ка дружно! – я повернулся к толпе, вперил свой взгляд в людей – Молим тебя…
– Дмитрий Иванович – кто подсказал мне под руку.
– Дмитрий Иванович! Не иди в прорубь! Худу быть!
Толпа загомонила, кто-то подхватил мой клич.
Академик оглянулся, свитские пожали плечами, Столыпин закатил глаза, пробормотал: «Опять клоунада».
Но мое выступление сработало. Менделеев плюнул на снег, подхватил шубу и ушел. Я же только сейчас понял, как меня бьет озноб от холодной воды Невы.
* * *
Всю неделю продолжались мои визиты и знакомства с нужными людьми. Я повстречался с главой кадетов Павлом Николаевичем Милюковым, отвизитировал Александра Гучкова – председателя партии Союз «17-го октября». Последний оказался большим любителем дуэлей и сразу потребовал в подробностях рассказать о картеле Лохтина, с удовольствием вникал в детали и подробности. Оба политика показались мне хитрыми, циничными, очень «себе на уме». Хорошие манипуляторы и краснобаи. Трудно будет с ними.
Еще один визит я совершил, как и обещал, в дом генерал-лейтенанта Палицына. Глава Генштаба принимал меня на высшем уровне – закатил званый обед, перед которым заставил извиниться передо мной своего сыночка. Тот был готов провалиться сквозь землю от стыда, но все-таки набрался мужества и пробормотал нужные слова.
Дабы спасти от унижения Палицына-младшего, генерал увлек меня в курительную комнату «попробовать новые кубинские сигары». Я не курил в своей «прошлой» жизни, не собирался начинать и в «новой». Вежливо отказался.
– Что же ваши видения? – поинтересовался Палицын, плотно прикрывая дверь – Говорят на Крещении вам было послание свыше?
– Ох, Федор Федорович! Грехи мои тяжкие, морока на глаза падает, образы мелькают – я тяжело вздохнул – Голове апосля болит, словно чугуном залитая.
– И что же видится?
– Из последнего – железные птицы аеропланы огромные по небу летят. О двух моторах на каждом крыле. Из нутров солдаты с шелковыми мешками, наподобие парусов, вниз сыпятся, словно саранча.
Палицын обалдело на меня уставился:
– Это что же, парашюты?
– Не знаю, батюшка, белые такие купола по всему небу и летят, летят, медленно так вниз…
– Это как же понимать?
– Как хошь, так и понимай. Мне объяснений не дается, только видения.
Разумеется, моя задача была не объяснять генералу идею десантных войск – до Ильи Муромца еще восемь лет, да и не нужны десанты на Первой мировой. Тут бы патронов да пушек со снарядами запасти. Моя идея была в другом – заронить в головы генералитета саму возможность боевого применения самолетов. Сейчас военные воспринимают аэростаты да аэропланы как игрушку. Ну занимается Кованько чем-то там на Волынском поле, Великого князя вовлек, ну так чем бы дитя не тешилось… А мы тут будем по-прежнему готовится к прошлым войнам. Шашку наголо, ура, ура…