Брат ко мне гонца прислал, Поохотиться позвал.
Я недолго собирался, В два коня сюда примчался. Так не бойтесь, проходите. Как хозяйка угостите Щедро хлебом и вином.
Ну, конечно, уж потом Мне б немного отдохнуть Да до брата в добрый путь.
На коней она взглянула, Посмелей к крыльцу шагнула. Те смирнёшенько стоят, На девицу не глядят.
А она вдруг изогнулась И тигрицей обернулась!
Как ножи, клыки сверкнули, Грудь Ванюши полоснули, Да кольчуги сталь крепка — Впиться в тело не дала.
Не дремал Иван. Как раз Чугунком ей промеж глаз! И поднял надёжный меч, Чтобы лапы ей отсечь...
Тут и кони не сплошали — В миг один её подмяли! Восемь кованых копыт — И тигрица уж лежит, Словно тряпка, под ногами. И такими голосами Воет, стонет и рычит!
А Иван над ней стоит.
— Где мой брат, теперь ты скажешь? Иль ты в землю к змею ляжешь
Под копытами коней?
— Ты провёл меня, злодей! — Зло тигрица завывает. —
Где твой брат, никто не знает!
И тебе не надо знать, Так и так мне умирать! Всех Иванов ненавижу!
Голос мужа: «Мсти им!» — слышу. Твой ведь брат его убил!
Мало — только опалить! Чтоб никак не оживить И навеки погубить, Все головушки собрал И под камень затолкал, Что поднять и я не в силе... Пусть и он лежит в могиле! А коня его я съела
Всем коням назло! Хотела — Удалось всё это мне!
Кони умные вполне Речи злые понимали. Снова чуть её помяли. Раздавить не раздавили, Ну а шкуру повредили.
Так тигрица закричала, Что душа Ивана стала Тоже болью исходить. Он хотел уж прекратить Её муки, но сдержался —
С братом что, узнать пытался И надеялся помочь...
А тигрице боль невмочь! Уж она рычала, выла,
Но сдалась, заговорила:
— Вижу: мучить долго будешь, Пока брата не добудешь. Всё скажу тебе, как есть. Он лежит под полом здесь. Два сосуда там стоят, Воду чудную хранят.
Чёрный — с мёртвою водой, А с живою — голубой. Остальное сам ты знаешь... Что ж меня не убиваешь? Поскорее умертви И мучения прерви.
Нету сил моих терпеть! Помоги мне умереть!
Можно ли на слово верить? Всё Иван решил проверить. Быстро в подпол, и глядит Правда брат его лежит, Его Ванюшка родной! На одежде дорогой Сгустками засохла кровь. Подбородок, как ножом, Ну, а грудь, как топором Вся искромсана, изрыта. Даже тряпкой не прикрыта! Видно, злоба здесь гуляла, Тело бедное терзала.
Ваня с горя пошатнулся И заплакал, но встряхнулся... Некогда сейчас рыдать — Надо дело поправлять!
Тело мёртвою водой Окропил. Брат, как живой, Перед ним уже лежит, Только словно крепко спит. Ран как будто не бывало! Тело белым, чистым стало... Как живою окропил — Так старшой глаза открыл. Тяжело вздохнув, сказал: