— Это не то, — перебила Вероника. — Ты ведь его раньше не знал, да? А мне хочется знать, насколько меняет человека… — Ника сбилась.
— Чужая личина?
Девушка кивнула, и Максим продолжил:
— Кого-то меняет, кого-то нет, от человека зависит. Но мне рассказывали, что опер, который прежде за моим столом сидел, оттуда так и не вернулся.
— Погиб?! Или сам бандитом стал?! — испуганно спросила Полумятова, примерив эту ситуацию на собственные плечи: из этого города она выезжает либо в гробу, либо превратившись в молодую версию тети Клары.
— Нет, он накрепко подсел на кокс, а слезть получилось только на бухло. Хорошо хоть, не уволили мужика, а комиссовали по просьбе психиатра.
— Ну ничего себе! — совсем перепугалась Вероника. — И как же он теперь…
— Не знаю. Но на всякий случай учти, подруга: попросишь кокса — я не дам.
— Все шуточки тебе, — буркнула Ника и двинулась к ванной комнате, где надолго задержалась.
Помыв руки и сполоснув лицо, она вышла оттуда немного успокоенной, дотопала до кухни и пожаловалась Максиму:
— Прикинь, Клара заставляет меня завтра начинать гадать всему кафе. Причем, я думаю, разрабатывать вариант с картами она начала уже тогда, когда меня еще в глаза не видела. Целыми днями в моечной с пасьянсами торчит. — И простонала: — Она такая умная, Максим!
— Боишься ее?
— Пожалуй, уже не очень. — Ника посмотрела на лежащие на разделочной доске куски слегка отбитой свиной шейки. — Та-а-ак, — протянула, — симпатично. Но пожарю я их все-таки сама. В том шкафчике вроде бы были панировочные сухари… А ты пока займись льезоном[2].
— Чем?
Недоумевающий полицейский в фартуке выглядел таким потешным, что Нику окончательно отпустило. Она рассмеялась и махнула рукой.
— Ладно, проехали. Яйцо из холодильника достань.
— Угу. Вино открыть? Оно не кокс, а расслабиться тебе не помешает.
— Не помешает. Доставай сухое красное. Но можно и белое, по твоему вкусу, короче.
На плите разогревалась сковородка, Вероника взбивала вилкой яйцо в глубокой тарелке. Полицейский орудовал штопором.
— Кстати, о гадании, — сказал. — Прикинь, мне сегодня Марьяна звонила. Ей кто-то уже насплетничал, что у нас с тобой роман.
Вероника отвернулась к тумбе, насыпала на плоскую тарелку панировочных сухарей и потянулась к бутылке с оливковым маслом…
Сколько времени прошло с того дня, когда Максим заявился к ней поздним вечером выяснять отношения? Устраивал разборки, обвинял Нику в том, что любимая жена ушла от него после того, как та ей чего-то нагадала…
Примерно месяц пролетел. А кажется, что подвыпивший и разозленный капитан приходил скандалить сотню лет назад.