— Это крик души или ты действительно желаешь спросить совета у женщины, которая состояла в длительных отношениях два раза, и оба — неудачно?
— Ну, с Беримиром ты хотя бы дружишь, — вздохнула она.
— Потому что это Беримир, — я пожала плечами. — Он флегматичный и рассудительный, и, по его же собственному признанию, от отношений, завязавшихся в старшей школе, в принципе не ждал любви до гроба. Как и я.
С Хотеном номер не пройдет. Однозначно не тот типаж, чтобы спокойно общаться с бывшими. Кому еще он мог позвонить, чтобы меня «вразумили»?
И куда, в самом деле, запропастился Найден?
Вот уж где не тот типаж, чтобы втихаря удрать от девушки, неосмотрительно пообщавшись с ее родителями. Мне скорее верилось в то, что при желании он смог бы уболтать капитана на свадьбу хоть на следующий день… но не стал. Неудивительно: еще меньше ветреный найденыш походил на ту породу, которая норовит, как Хотен, расписать совместный быт и число будущих детей на третьей неделе знакомства.
— Не делай такое жалостливое лицо, — попросила Велислава. — От отношений, завязавшихся на лыжах вместо волокуши, я тем более не ждала любви до гроба.
— Мудро с твоей стороны, — признала я.
Мудрость, увы, крайне редко равняется счастью.
Вечером мне позвонила встревоженная мама. Связь из-за тотальной прослушки внешних линий была неважной, постоянно прерывалась — а то и выдавала отголоски параллельных разговоров; но я все же сумела уловить, что в поисках людей, способных меня вразумить, Хотен добрался и до моих родителей.
Увы, просчитался и во второй раз. Маме серьезный ревизор нравился, что правда, то правда, но в случае любой размолвки она без единого сомнения вставала на мою сторону. Ее волновало только одно: не нужна ли мне моральная поддержка после разрыва.
Я решила, что нужна, но не настолько, чтобы потом она понадобилась самой маме, и историю расставания пересказала максимально сжато — как раз хватило, чтобы за беседой дойти от бюро до дома. Там я увидела свет в окнах Велиславы и остановленную строительную технику и быстро свернула разговор.
Волковы уехали еще днем. Домик и купол Велиславы должны были транспортировать в ее родной город только после досмотра, но смена уже закончилась, и в участке должны были оставаться только дежурные. Кто же, в таком случае, пренебрег указом о запрете на магприборы и зажег свет?
Едва не выронив переговорник, я бегом поднялась по ступенькам в купол Велиславы.
— Найден?.. — и замерла.
Лют оторвался от какого-то пятнышка на террасе, видимого только в зловещем синеватом свете специализированной лампы, и сурово уставился на меня.