Другой бы, чтобы успокоить меня, напоил чаем или стал утешать, но не Ивар: он сунул мне в руки початую бутыль с каким-то пойлом и, не терпя возражений, приказал:
— Пей.
Я сделала глоток и почти не ощутила вкуса, но по венам тут же начало разливаться тепло. Спустя время я постепенно начала согреваться в согретом камином доме, хотя губы ещё не до конца слушались.
— Ве-е-ря-н-не… — неразборчиво пробормотала я, почему-то решив, что именно они меня преследовали.
Хозяин нахмурился, но не стал задавать лишних вопросов. В полумраке мне показалось, как на его лицо упала тень. Но чем больше я его слушала, тем сильнее убеждалась, что мне это лишь померещилось. Игрок держался с привычным равнодушием и отчуждением, из-за которых его частенько причисляли к мизантропам.
— Завтра поговорим, — отмахнулся от меня Ивар.
Он сел за стол, чтобы продолжить занятие, от которого я его оторвала внезапным приходом. В подсвечниках горели свечи, играя бликами в светлых волосах. Мужчина что-то писал и делал расчёты. Перед ним лежало множество чертежей. Совсем скоро он будто забыл о моем присутствии, углубившись в думы. Я оказалась предоставленной самой себе.
Сделав ещё глоток мерзкого пойла, я отчаянно захотела спать. В доме Ивара я чувствовала уют и безопасность. Я не боялась закрывать глаза, пока рядом кто-то находился, и мне почти удалось расслабиться и прийти в себя.
Шулер, словно нарочно, меня игнорировал, поэтому я без зазрения совести вытянулась на диване в его гостиной и укрылась пледом, который сама же вытащила из платяного шкафа, не спросив разрешения. Там же, на кушетке, и заснула, забыв погасить свечу. Мне не помешал даже её мягкий свет, хотя обычно я предпочитала полную тьму. Ночь выдалась необыкновенно спокойнной, и я увидела на редкость хорошие сны.
Утром я обнаружила Ивара, уснувшего там же, где он ночью работал. Вместо подушки его голова лежала на ворохе бумаг, а тело, всё скрюченное, ютилось в кресле. Я не знала, стоило ли его разбудить, чтобы он дошёл до кровати. Потом решила — не нужно: наверняка, для него спать за столом — обычное дело. Он мог не обрадоваться чужому вмешательству.
Хозяин дома проспал до вечера. В это время я, не зная, чем себя занять, и устав чихать от пыли, вымела из остальных комнат грязь, убрала паутину и помыла полы. Дом засверкал чистотой: своими трудами я вдохнула в него новую жизнь, хотя он всё ещё нуждался в ремонте. Когда стемнело, я решила поменять свечу в гостиной, где спала, но это не потребовалось: она не успела сгореть целиком. Видимо, ночью кто-то всё-таки погасил свет.