XIV
– Но пока я еще студентка. Идет работа в классе, в оперной студии. Изредка случаются концерты. Иногда я пела на телевидении.
Однажды меня услышала известная певица Наталия Петровна Рождественская. Я ей понравилась. Она потом сказала мне, что я напомнила ей ее молодость. Через несколько дней после этого мне позвонили и пригласили принять участие в отборочном туре на конкурс в Финляндию. Нины Львовны не было в Москве. Прослушивание я прошла удачно, и меня включили в состав участников конкурса. Я поехала в Хельсинки, спела и получила золотую медаль. Нина Львовна была просто счастлива. Ведь я смогла выиграть конкурс без ее помощи. Меня заметили и признали.
В ее открытке, полученной мною тогда, есть такие слова – вот, посмотри: «Галюша моя дорогая! Мне радостно и умилительно смотреть на тебя в эти дни. У тебя счастливые глаза, ты нашла себя и удовлетворена – а я взволнована и счастлива. Твоя Н. Д.»
XV
– В эти же годы наряду с новой музыкой мы работали над оперными партиями. Их было много, и они были очень разные: Мюзетта и Мими; Сюзанна («Свадьба Фигаро»); Марфа («Царская невеста»); Луиза («Обручение в монастыре»).
Все это разные стили, разные эпохи и совершенно не похожие друг на друга образы. Но работа давалась легко. Нина Львовна была великой артисткой. Ее показ сразу все делал понятным и простым.
И опять меня удивило, как все эти женщины совершенно естественно жили в ней. Словно не было огромного расстояния, отделяющего очаровательную, кокетливую Сюзанну от блаженной страдалицы Марфы.
И еще: она умела сама и учила меня работать к сроку. Нужно, например, петь через несколько дней партию, которую дали сегодня, – значит, будешь петь.
Луизу из «Обручения в монастыре» я выучила с ней за 11 дней. А ведь это Прокофьев.
XVI
– Скажи, пожалуйста, Галя, а как преподавалась культура? Она что-то рассказывала? Давала что-то читать? Она говорила с вами по-немецки или по-французски?
– Как-то специально этого не было. Да и зачем? Все вокруг нее было полем культуры. Читать свои книги она давала охотно. Как-то я получила от нее прелестный томик Пушкина, издание середины прошлого века. Это был подарок Ксении Николаевны. На титульном листе я прочла: «Любимого поэта – любимой дочке».
Случалось, она приносила в класс толстые журналы – «Новый мир» или «Советскую литературу». Тогда время от времени публиковали понемногу то Пастернака, то Булгакова. И она тут же давала это нам, но не для того, чтобы мы стали начитаннее, образованнее, нет. Просто ей хотелось обсудить это с нами. Что касается французского и немецкого, иногда мы пели на этих языках. Тут она не жалела времени, добиваясь идеального произношения, но когда это давалось с трудом, не возражала, чтобы мы пели по-русски.