Еще одна маленькая, но существенная разница.
Именно на этой оптимистической ноте возле человеческого общежития у лавочки в темных кустах шевельнулась чья-то тень.
Кветка еле сдержала крик и отшатнулась, когда тень неторопливо направилась к ближайшему ажурному фонарю, и пока Кветка стояла на месте, очарованная страхом и каким-то необъяснимым предвкушением, кружевной свет фонаря высветил лицо пришельца, в котором практически моментально она узнала Алехо.
— Что ты тут делаешь? — спросила она от неожиданности. Вот вам и никогда не показываются вне стен академии!
— Гуляю.
Он рассеянно, но неотрывно осмотрел Кветку. Опухоль на его лице спала, но синий цвет никуда не делся. Жутковатое зрелище — увидать такое лицо в темноте, когда вокруг завывает холодный ветер, а кусты нагибаются и украдкой хлещут тебя по ногам.
— А ты где была?
— А-а-а… Я… так…
Он не стал настаивать на ответе, оглянулся по сторонам, пробежался глазами по окнам человеческого общежития, практически все из которых были чернее черного. Самые счастливые студенты уже спали.
— Ты одна?
— Д-да. Соседка еще на работе.
— Пригласи меня на чай.
Кветку будто по голове стукнули. Она нервно сглотнула и набрала полную грудь воздуха, не зная, что сказать.
Как ему отказать? Но чай…
— Пошли, — он уже разворачивался, не дожидаясь формального согласия. Так и получилось, что не Кветка его вела в гости, а шла за ним следом, размышляя, что это за приглашение такое необъяснимое, которого она не делала, но отказаться невозможно.
Он остановился только в холле у лестницы, стоял, не оборачиваясь, и терпеливо ждал, так что уже поздно было сопротивляться. Еще удивляло, что по пути они никого не встретили — обычно случись что непредвиденное — и целая пачка свидетелей тут как тут. А сейчас происходит истинное чудо — кварт зашел в человеческое общежитие не по делу, а так, чайку попить — и никого!
Или сегодня просто день такой, все шиворот-навыворот.
Кветка прошла мимо, слегка посторонившись, чтобы не задеть Алехо плечом и пошла вперед, не оглядываясь и всё равно отчетливо слыша каждый его шаг, дошла до двери своей комнаты, открыла ее, потеснилась, прижимаясь спиной к косяку, в уверенности, что он передумал гостить или просто изначально пошутил, — мало ли, как у квартов принято шутить? — но он зашел следом.
— Заходи, — запоздало пригласила она и включила свет.
Пока Кветка раздевалась и переобувалась, щурясь от яркого света, он стоял на месте и внимательно осматривался. Его, казалось, свет не ослепляет. Когда обувь была поставлена на место — небольшую скамейку, а на ногах красовались домашние тапки, Кветка украдкой посмотрела на обувь Алехо — его ботинки не мешало бы почистить, но особо грязными они не были, разве что ношеными. У Косты вся обувь прямо сверкала, безупречно ровная и гладкая, как в витрине дорогущего магазина, а у Алехо была добротной и дорогой, но такой же неухоженной, как он сам. Эти потертости на носке, как будто ими что-то пинали, ни в какие ворота не лезли!