– Дядя, почему я в твоём предсказании? – кричу я, пытаясь поспевать за его быстрым шагом. – Что оно значит? Ты из- за него вернулся?
Он снова останавливается, так что я едва не врезаюсь ему в спину.
– Один, два, три, – бормочет он, опираясь на стену, – четыре, пять, шесть.
– Эм? Бруно?
– Ты не должна была видеть предсказание. Никто не должен был. Немного соли. – Он делает несколько шагов вперёд, достаёт из кармана солонку, бросает несколько щепоток за спину и прячет её обратно.
Я чихаю.
– Зачем это?
– Три раза посвистеть, – только и говорит Бруно, свистит, сложив губы трубочкой, а затем кружится на месте. Должна признать, в нашей деревне таких называют сумасшедшими, чокнутыми. – Так-то лучше, – довольно произносит он и спокойно шагает дальше.
Мы идём вперёд – а может, вверх, вглубь или всё вместе, – и я замечаю, что здесь трещины пытались залатать. Как могли. Не сказать, что сделано это профессионально.
– Ты пытался починить трещины? – спрашиваю я.
Он чуть медлит, с удивлением разглядывая на скорую руку сделанный ремонт.
– А-а-а! Не я, – наконец отвечает Бруно. – Мне страшно и близко подходить к трещинам. Это сделал Эрнандо.
Здесь ещё люди живут? Сколько их здесь?
– Кто такой Эрнандо?
Бруно натягивает капюшон пончо на голову.
– Я Эрнандо, – произносит он низким голосом. – И я ничего не боюсь.
Я молча пялюсь на него. Дела у моего дяди не очень. И этот человек должен спасти меня, наш дом и всю магию? Мне начинает казаться, что я не лучшим образом всё обдумала.
Он хитро улыбается и скидывает капюшон.
– Вообще-то это тоже я, – говорит он, а потом прибавляет скрипучим голосом: – А я Джордж. Я отвечаю за шпаклёвку.
– Ну... – Не могу я придумать, что ответить. Поэтому никто не хочет о нём говорить? – Так, давно ты сюда вернулся?
Но вместо ответа он просто пошёл дальше. Я семеню следом и постепенно начинаю понимать, что он живёт в этих тоннелях уже очень давно. Мы снова поворачиваем, и перед нами появляется дверь. Не светящаяся волшебная дверь. Самая простая и ничем не выдающаяся. Обыкновенная, побитая временем дверь на ржавых петлях. Она открывается с пронзительным скрипом. Я захожу следом за Бруно. Это его комната. Настоящая обжитая комната. Хоть маленькая и мрачная. На её фоне моя детская кажется роскошью. Повсюду раскиданы вещи, говорящие об образе жизни, что ведёт её хозяин. Одеяла и сломанные лампы, надтреснутые чашки и побитые молью свитера, беспризорные болты и свернувшиеся в кольца струны от пианино.
Вдруг всё становится на места. Я всегда думала, что Бруно живёт где-то далеко, не желая вступать в контакт с семьей, которую давным-давно решил оставить по загадочным причинам. Но это комната человека, которому очень не хватает семьи.