– Логично, – пробормотал Редферн. – Правда, вивене не могут убивать… зато ее ведьма может! Какую пользу вы собираетесь из них извлечь?
– Для начала найдем с помощью амулета саму Дефо, – сказал комиссар. – А там посмотрим. Никто из моих людей не сможет к ней подойти, да и другие в опасности. Потому я считаю, что ее стоит выкурить из норы и загнать в какое-нибудь безлюдное место.
– А потом? – с насмешкой осведомился Энджел, пристально глядя на Бреннона. – Что вы будете делать потом?
– Увидим, – угрюмо отозвался Натан. Ордер на убийство при задержании жег ему карман, напоминая о худших послереволюционных временах, когда полиции дозволялось расстреливать и вешать мародеров, убийц, разбойников без суда и следствия.
– Возможно, – подала голос Валентина, – я смогу на время ограничить ее способности. Если прикоснусь к ней.
– Это не болезнь, – резко ответил Редферн, – вы не сможете ее исцелить. Или, – он вдруг впился в миссис ван Аллен вспыхнувшим взглядом, – сможете? – его глаза расширились, и он отступил от вдовы, стиснув трость.
– Я знаю, – спокойно проговорила Валентина. – Если вы опасаетесь за себя, то я никогда не стану делать это насильно, против вашей воли.
Пироман так переменился в лице, что Маргарет сжала его руку и зашептала:
– Энджел! Они не станут причинять вам вред, ну правда же!
– Вас облучило на этом острове, – сказал Натан, – во время вспышки чумы и открытия портала из-за… – Он запнулся, глядя на Пегги. Девушка напряженно прижалась к своему наставнику.
– Вы понятия не имеете, о чем говорите, – процедил Энджел.
Он побледнел, но комиссар не успел развить наступление: дверь снова отворилась, и на пороге возник Лонгсдейл с псом. Редферн отшатнулся. Пес зарычал, оскалил клыки, бросился на него с места длинным прыжком и впечатал в пол.
– Эй! – взвыл комиссар.
Маргарет с криком кинулась к собаке и вцепилась ей в загривок:
– Нет! Пусти! Пусти, Рыжий, что с тобой?!
Бреннон и Лонгсдейл схватили пса с двух сторон. Редферн успел выставить перед собой трость, но собака, сипло рыча и капая слюной, мигом прогрызла дерево и заскрипела зубами по клинку. В пасти трепетали языки пламени. Пока Энджел извивался под псом, двое мужчин тщетно пытались оттащить животное. Трость под давлением собаки опускалась все ниже и почти коснулась лица пиромана.
– Рыжий, да уймись! – прохрипел Бреннон: он и не подозревал, как сильна эта скотина!
Шерсть зверюги уже стала пламенеть, как вдруг на лоб ей легла белая женская рука. Пес замер. Его глаза все еще горели, слюна капала на лицо Энджела, оставляя ожоги, но зверь не двигался. Валентина поглаживала зверя по лбу, глядя ему в глаза. Ее очи потемнели до глубокой синевы; наконец пес выпустил излохмаченную трость и отступил, сел на пол и сгорбился.