Карта первого круга (Серафимов) - страница 31

Когда я ранее пытался рассказать о своем состоянии Аландору и необходимости отдыха от психологического пресса, то сам не до конца верил в свои слова. Тело, восстановленное из карты и наполненное энергией вместе с жаждой действия, говорило мне, что я далек от истощения, а мои волнения — это скорее глупости, чем реальная проблема. Но вот после паука, когда я пытался стряхнуть налипший кусок его плоти, то почувствовал, что мне становится все равно. Равнодушие к происходящему начало было меня охватывать, но начало формирования из светящихся линий нового противника немного сбило напор этого чувства. Однако, увидев такую толпу я кристально чисто осознал, что после них будет кто-то еще, затем очередной враг и так до тех пор, пока я не вернусь в карту. А после возврата в этот мир все продолжится.

Собственная смерть в старом мире, а затем постоянные и бессмысленные бои полностью сожгли желание так жить, будущие же сражения, которые меня ожидали, полностью обесценивали такое существование. И тогда я решил умереть.

Нет, я не сдался, передав свою судьбу на волю обстоятельств, но точка зрения на мир и свое место в нем поменялась резко и сильно. Если я стану постоянно сражаться, значит также часто буду испытывать боль и умирать. Так зачем тянуть с принятием неизбежного, не лучше ли сразу испытать, какого это, когда тебя раз за разом калечат и убивают? Это моя новая жизнь, и чтобы ее изменить, сначала необходимо принять законы, по которым она работает. Поэтому я не стал суетиться, дождался, пока зеленые карлики займут свои места и с отстраненным любопытством наблюдал, как в меня влетают дротики.

Это было достаточно больно и очень неприятно. Моя новая шкура была гораздо плотнее, чем человеческая кожа, поэтому пущенные слабой рукой снаряды входил в тело сантиметров на десять-пятнадцать. Но этого вполне хватало, чтобы зацепить внутренние органы, если лезвие не билось в кость. Сначала я получил два попадания в спину. Стоит отметить, что мелкие ублюдки целились в почки, а не выше, не полагаясь на случай, что дротик скользнет по ребрам и уйдет в сторону. Увидев, что я не двигаюсь, к забаве присоединились оставшиеся четверо.

Через минуту я был истыкан как подушка для иголок, а со стороны Аландора раздавались гневные вопли, которые абсолютно меня не трогали. Боль от карты была рядом, то загораясь, то утихая, но не переходила границы моего терпения. Казалось, она не могла решить, нарушаю ли я приказ хозяина карты или действую в его интересах. Гораздо более сильные ощущения я испытывал от внешних повреждений. Новое тело плохо чувствовало боль, но это не мешало ему страдать и заставлять меня мысленно ругаться на собственное решение. Один из дротиков летел в голову, но я титаническим усилием воли остался неподвижным и лишился глаза. К несчастью, лезвие не достало до мозга, если он там был, конечно, поэтому пришлось наслаждаться неописуемыми оттенками новых страданий.