И на Алексея сердилась, виновника ее теперешнего положения.
Мать появилась нескоро. У Ляли терпение лопалось.
— Где ты так долго?
— Привыкай, голубушка, скоро сама все будешь делать, смотреть за ребенком, готовить ужин и все прочее.
— А ты куда?
— Замуж выхожу, за генерала.
— С ума сошла, я что буду делать?
— Ты взрослая, знала на что шла.
— Но я не умею.
— Научишься.
— Я не хочу.
— Это твое дело.
— Ты, мама, всерьез уйдешь от нас?
— И очень скоро.
— Но я не смогу жить без тебя с ребенком?
— Не нужно было заводить.
— Но теперь-то что мне сделать, чтобы исправить положение?
— Есть много разных возможностей.
— Каких?
— Отдать богатым людям бездетным.
— С ума сошла? Что мне муж скажет?
— Тебя интересует его мнение?
— Я люблю его.
— Как только я уйду от вас и вы сядете на его зарплату — любовь пройдет.
— Но как отдать можно своего ребенка?
— Ты сможешь его растить без меня?
— Нет, конечно. Я не люблю детей, они сопливые и пеленки приводят в ужас от одного только представления о них.
— Тогда собирайся.
— Куда?
— Исправлять положение пока твой муж отсутствует.
— И что мы будем делать?
— Увидишь. Собирайся.
Очень скоро две женщины садились в вагон поезда дальнего следования.
— Куда мы? — спросила дочь.
— Все равно, только подальше от Москвы.
Проехав часов сорок, они рано утром прибыли на станцию под названием Развилка.
— Странное название, сказала Нонна Сергеевна. Здесь что, село или город?
— Городок небольшой. Километрах в десяти отсюда.
— Мы здесь сойдем, дочери нужно в больницу.
— Я вижу, вы в опасное путешествие пустились в ее таком положении.
— Рожают везде, — ответила Нонна.
— Так-то оно так, — покачала головой проводница.
Пассажирки высадились. На перроне были видны их одинокие фигурки. Внезапно Ляля охнула и схватилась за живот.
— Началось, — подумала Нонно Сергеевна.
Она быстро забежала к дежурному по станции, вызвала «скорую» и их доставили в городскую больницу, единственную в этом городе, но имеющую свое родительное отделение.
Вскоре крики изнеженной Ляли огласили родильное отделение. Ее уговаривали, но она кричала пока схватка не отпускала ее. Потом начиналось все снова. Врачиха-акушер сердито внушала ей, что необходимо успокоиться.
— Все рожают, — но такой беспокойной я еще не видела.
— А-а-а, — надрывалась Ляля.
Мать беспокоилась. Она вызвала врачиху и попыталась сунуть ей денег.
— Вы что хотите, чтобы я за нее родила? — рассердилась врач и отбросила протянутую руку с деньгами.
— Какие некультурные здесь, — возмущалась Нонна Сергеевна, сидя в коридоре приемного покоя, на втором этаже которого сейчас надрывалась ее дочь.