Когда Вадим ушел, Ведиев внимательно посмотрел на Алексея и сказал:
— Никакой ты не журналист. Рассказывай чего надо, пока твой товарищ рыбу шарит.
— Ошибаетесь, правда приехал написать серию очерков.
— Ну смотри тебе лучше знать.
Рыбу Вадим принес, была чудесная уха, под водочку с песнями про Стеньку Разина и бродягу из диких степей Забайкалья.
Потом хозяин свалился вдрызг пьяным. Свой был вечером, но как только Ведиев протрезвел — стал настороженным зверем.
— Далмат — Оглы, расскажите о своих здешних корнях, кто были ваши предки, про все ваше генеалогическое дерево.
— Дерево, говоришь, оно у нас огромное, ветвей много. Выходцы из Средней Азии. Революция призвала моего деда на Север, так тут и остались.
— А братья, сестры отца?
— Некоторые остались там в азиатских республиках, тоже порядок надо было наводить.
— У вас есть семейный альбом?
— Конечно. Моя мать была образованной женщиной, занималась ликвидацией неграмотности, а отец контру громил. Только они вместе почти не жили, он в Азии, она на Севере. Переписывались.
— А дети были, — продолжил каламбур Вадим.
— Мать к нему наезжала иногда, а он сам всего три раза домой приезжал.
— И сколько же сестер и братьев у вас имеется?
— Два. И еще один, но он в тюряге находится, там его постоянное место жительства.
— Что так?
Все какие-то сокровища ищет, плетет невесть чего, его бьют, он бьет, так и не кончаются сроки.
— А между сроками здесь проживает?
— Нет, на Урале в Верхотурье его дислокация постоянная. Там у него и жена числится, правда не знаю, которая по численности. Детей нет.
— У вас бывает?
— А что ему тут делать, он на золоте помешался, — говорит, всеравно найду. Видно в тех местах, если после колонии там ошивается.
Интересно посмотреть на отца, мать вашу, остальных родственников, чтобы иметь представление.
Выпили по рюмочке и Ведиев принес альбом.
Альбом, как альбом. Все они похожи друг на друга. Алексей с Вадимом начали его рассматривать. Но так медленно получалась эта работа при многословном рассказе о каждой фотографии, что Вадим заскучал и вышел покурить. Он стоял у двери и прислушивался к тому, что рассказывает хозяин. Где-то уже перед концом, когда Вадим устал прислушиваться и вышел в сарай, пошарить, нет ли там чего интересного, Алексей перевернул предпоследний лист картона и чуть не закричал, на фотографии рядом с уже знакомым старшим Ведиевым сидел его отец, Строганов Николай Николаевич, в косоворотке, какую он носил в жарком Ташкенте.
— А это кто? — спросил он так просто, не придавая значения.
— А это начальник моего отца, фамилию забыл, зовут Николаем. Они вместе выполняли задание. Кто-то предал их. Убили обоих. А эшелоны отправили неизвестно куда.