Ради реферата она даже поменялась в клубе сменами с Марком. Правда, придется отработать два вечера подряд. Мама, зная нагрузку старшей дочери, была только рада провести время с Машкой после того, как закончатся занятия в центре. Оля улыбнулась — ее любимые девчонки собирались отправиться гулять по городу. Как же она им завидовала. Для полного комплекта им не хватало еще Лаврова. Непроизвольно коснувшись шеи, Оля нахмурилась и мрачно цыкнула. Зачем опять она вспомнила о мажоре?
Пытаясь сформулировать ускользающую мысль и зафиксировать ее, Оля слегка наморщила лоб, закусила кончик ручки и повернула голову куда-то в сторону высоких массивных стеллажей. А потом ее проморозило до костей — чья-то тяжелая ладонь улеглась на ее коленку, и медленно поползла по бедру вверх. Кто там такой бесстрашный, раз ему жить надоело?! Сжав зубы от подобной наглости, Оля развернулась и едва не откусила кусок ручки. Рядом с ней восседал Лавров собственной персоной. Как можно было его не заметить?
— Привет, Медведева. Ты разве сегодня в клуб на работу не собираешься? — спросил он, сжав пальцы.
— И тебе. А ты разве не должен в больничке находиться? — она покосилась на него и ущипнула нахала за плечо.
Артём досадливо зашипел, убрал руку и, глядя на высокую стойку белоснежной водолазки Оли, широко ухмыльнулся. Опустив глаза ниже, где ткань плотно обтянула аккуратную грудь девушки, он зачарованно сглотнул. Прогнав наваждение, Лавр бесцеремонно заглянул в экран ноутбука, и бросил руку на спинку стула за Ольгой.
— Там скучно. И тебя нет, Медведева.
— Я все еще хочу начистить тебе рыл… твое лицо за беспредел, — буркнула Оля, запахивая пиджак.
Он провокационно приподнял брови, облизнулся и перехватил ребро ладони Ольги у своего солнечного сплетения. С чувством стиснул ее пальцы.
— Кто-то забыл о моем предупреждении.
— Кто-то вообще по жизни без моральных принципов! — выпалила Оля.
Артём коварно оскалился и потянул девушку на себя, все еще держа ее руку. Жаркий шепот ядом полился в ее ухо:
— Что ж ты тогда так прижималась ко мне там, на площадке перед своей дверью?
Тугой обжигающий узел скрутился в напряженную пружину в животе. Оля сглотнула и, вспыхнув как маков цвет, попыталась вырвать свою руку. Хриплым, не своим, голосом с трудом вытолкала из себя:
— Дура потому что, разве не заметно?
— Хочешь, открою секрет, что мне заметно? — продолжал увещевать ее Лавров, шевеля волосы на ее виске.
— Нет, избавь меня от откровений, — слишком резво ответила она.
Артём тихонько рассмеялся, лаская бархатным понизившимся от возбуждения голосом слух девушки.