Несколько секунд Таня просто стояла в дверях, не в силах пошевелиться. Расширенными глазами смотрела на Алину и хватала губами воздух. Потом сделала шаг вперед, пошатнулась, и Синан поспешно шагнул к ней, подхватил. Как сама она еще недавно подхватывала его, пытавшегося снова освоить ходьбу. Она дрожала всем телом, грудь ее порывисто вздымалась. Справившись с головокружением, Таня осторожно высвободилась из его рук и бросилась к Алине. Обняла девушку, кажется, тоже поражённую их очевидным сходством, приникла к ней всем телом, словно снова пыталась стать единым организмом, как было в те месяцы, когда она носила дочь в своей утробе.
– Асенька, Асенька… – шептала она.
Затем горячо заговорила на неизвестном Синану языке, наверное, на русском. Алина, сдвинув брови, несколько секунд пыталась вслушиваться в ее речь, затем произнесла:
– Я не понимаю. Говорите по-турецки, пожалуйста.
Синан видел, как исказилось от боли Танино лицо. Конечно, понятно было, что девочка, выросшая в турецкой семье, не помнит русского. И все же столкнуться с этим было тяжело. Таня всхлипнула, судорожно сглотнула и, сделав над собой усилие, перешла на турецкий.
– Асенька, дочка, прости меня, пожалуйста. Я так виновата перед тобой. Я была неопытна, наивна. И тебя похитили…
– Да-да, отец мне рассказал, – кивнула Алина.
Синан видел, что она держится довольно отстраненно. Не спешит заключить Таню в объятия, неподатливая, застывшая.
– Я много лет искала тебя. Уже почти потеряла надежду. И вдруг случай… Боже мой, Асенька…
– Меня зовут Алина, – аккуратно поправила девочка.
– Алина, конечно… – повторила за ней Таня. – Это все не важно, как бы тебя ни звали… Смотри, у меня есть фотография, рисунки… Ты точно такая, как я тебя представляла.
Она выбежала из комнаты и тут же вернулась, словно боялась, что Алина исчезнет. Взмолилась:
– Подожди секунду. Подожди, пожалуйста!
Снова выбежала и через минуту вернулась с тонкой папкой. Рванула на себя кнопки, и из папки повалились рисунки – тщательные и поспешные, небрежные. Сходство, как теперь видел Синан, было поразительным. Алина глядела с каждой страницы. Смеялась, хмурилась, сидела задумавшись, читала книгу, спала, свернувшись на диване. Девочка перебирала рисунки со странным выражением лица. Заметно было, что и ее потрясло, как похоже Таня изобразила ее, не видя. Но, казалось, это ничуть не радовало Алину, скорее озадачивало и напрягало.
– Расскажи мне, расскажи, – поднося ее руку к груди, говорила Таня. – Что ты любишь? Чем живешь? Кем хочешь стать? Мы столько времени с тобой потеряли… Но теперь его будет достаточно, никто нас больше не разлучит.