Но собственно дом с нее углядеть было никак невозможно – мешал уже упомянутый холм с джинноубежищем. Поэтому зрелище, открывшееся моему взору, когда я, перевалив за гребень, вывернул к ограде, застало меня врасплох.
Дома не было.
От чистенького белого флигелечка, в котором мы с Громом всего несколько дней назад осторожно прихлебывали эльфийский чай, осталась только черная проплешина.
Я осторожно приблизился к краю пепелища, опустился на колени и коснулся пепла.
Сухой, серый и мелкий, почти пыль. После обычной саламандры такого не остается. Духи огня переменчивы, они хватаются за один предмет, тут же бросают его и перескакивают на следующий. Обычные духи огня…
И память услужливо развернула картинку – Кандагар; вечернее, быстро темнеющее небо, черный зев пещеры, на фоне которого бьется ослепительно-белая бабочка «гатлинга», пули цокают вокруг, рикошетя от камней, и рыжий Серега Лялин, приподнявшись, наводит на пещеру «шайтан-трубу», дергает спуск – из трубы с шипением вырывается рой и, увеличиваясь в размерах, уносится вверх по склону, несколько секунд пещера кажется наполненной ярко-алыми нитями, а потом огненные точки вырываются наружу и, пролетев несколько саженей, гаснут.
Когда мы вошли в пещеру, там везде – на стенах, потолке, на том, что осталось от расчета «гатлинга» и от самого «гатлинга», – лежал такой же сухой серый пепел.
Однако! «Огненные шмели», сколь мне мнилось, до сих пор считаются секретным оружием. Конечно, при нынешнем развале армии, и не такие вещи, случалось, со складов уходили, но все же… Это явно выше уровня среднего прапора. Скорее уж – среднего генерала. Или не среднего, потому что на вооружении обычных частей «шайтан-трубы» не состоят, это привилегия егерей, паладинов, десанта и прочей элитной публики.
Интересно, представляют ли себе эти веселые ребята, на кого, точнее, на ЧТО они замахнулись? По идее – должны бы, но в наше, сплошь отмороженное, время…
Впрочем, даже сам по себе Гром тоже представлял… фигуру. Таких не сбрасывают с доски небрежным пинком, таких снимают.
Мне, правда, от этого не легче. Я на этой доске, по большому счету, даже и не пешка, а так – щепка отколовшаяся. При удаче, конечно, могу занозить, да кто ж позволит?
Я вздохнул и еще раз перелил из ладони в ладонь горсть сыпучего тяжелого праха.
Все, проехали. Охи-вздохи и прочие стенания – запихать в темный угол и отложить до более спокойных времен, буде таковые все ж наступят. Пошла работа.
В принципе, сложившаяся ситуевина совсем уж непредусмотренной не является. Именуется она на русском бюрократическом «утеря контакта с вышестоящим командованием», и на сей счет существуют у меня вполне недвусмысленные инструкции.