Вот только следовать им отчего-то очень и очень неохота.
Я старательно оттер руки пучком травы и, не оглядываясь, зашагал назад.
М-да. Я бы сказал – паршиво, если бы дело не обстояло еще хуже.
Обратный путь через луг занял столько же, сколько и дорога от остановки – четверть часа, – и все это время я яростно тискал в кармане плаща ребристую рукоятку револьвера. Глупо, конечно – вряд ли наши противники, кто бы они ни были, настолько параноидальны, что оставят наблюдать за пепелищем немагических дозорных. Но кошки на душе скребли.
Мне повезло – пригородный дилижанс подошел к остановке почти сразу же. Более того, мне удалось обнаружить уголок скамейки, не занятый пенсионерами с их воистину необъятными корзинами. Я поднял воротник кафтана, надвинул на лоб шляпу, враз сделавшись похожим на классического лубочного «шпиена» и, закрыв глаза, постарался по возможности отгородиться от шумного мира вокруг и «прокачать» сложившуюся обстановку.
Глупо, конечно, было бы думать, что смерть Грома могла хоть каким-то боком оказаться связана с моими последними делами. Черный маг среднего калибра, а тем более шут-газетер – явно не те фигуры, которые могли бы хоть как-то дотянутся до Грома при жизни, а уж в посмертии-то и подавно. На бывшего полковника были такие дела завязаны…
Стоп! Ну-ка, ну-ка… назад… «такие дела завязаны»?
Да, такие вещи могут резко поднять стоимость человека, особенно в наши неспокойные времена.
Что могло быть завязано на Сумракова? О Парамоше я пока не думал – его подноготная была мне более-менее известна. Визгу и пыли от него бывало, временами, много, а толку – как с приснопамятного козла. Нынче газетерскими разоблачениями мало кого напугаешь. На последних думских выборах кандидаты друг на друга такие ушаты лили, что, казалось, святого можно было бы в черта перекрестить. Ан, глядь – расселись чинно по жердочкам, присосались к кормушке и знай себе чирикают. Небось, спроси – так и не вспомнят, что за околесицу про них говорили, и чего сами с трибун несли.
А что касается последних выступлений неугомонного Парамоши – ни гаримовцы, ни корсуньские не посмели бы поднять руку на Грома. Тогда что же – чернокнижник?
Сумраков Глеб Никитович, лицензированный маг «общего профиля», как любят у нас нынче туманно выражаются, имел несколько «делов», среди которых, как мне помнилось, самым крупным было товарищество «Ыырсын и сын», занимавшее разнообразными экспортно-импортными операциями – проще говоря, гнавшее из-за большого бугра бочки всякой алхимической дряни – навстречу такому же потоку продукции бывшей раешной промышленности. Непроизносимое же имечко в названии товарищества объяснялось тем, что булькающие бочки следовали по территории бывшей Стройки якобы транзитом – и, соответственно, не облагались пошлинами – до границ одной из то ли кавказской, то ли алтайской свободно-базарных зон, где их содержимое резво разливалось Ыырсыном, сыном и всяческими их родичами в более мелкие емкости и снова отправлялось в путешествие по родным просторам – но уже как произведенное в свободной Россиянии и опять-таки ввозными пошлинами необлагаемое.