В феврале 1936 года О. Ю. Шмидт доложил в Кремле на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) план проведения воздушной экспедиции на Северный полюс с целью организации там дрейфующей полярной станции. План одобрили, было решено направить на Северный полюс отряд тяжелых четырехмоторных самолетов ТБ-3 с посадкой сразу на лед без предварительной подготовки. На этом же заседании был утвержден и личный состав первой в мире дрейфующей научной станции «Северный полюс»* Сердце мое переполнили чувства безграничной радости и гордости за оказанное доверие, когда я узнал, что возглавлять эту станцию поручено мне.
Об Арктике, о работе в этом суровом, малоизведанном крае я стал мечтать, как только перешел на мирную жизнь после лет, проведенных на фронтах гражданской войны. Случай представился не сразу, а лишь в 1931 году в связи с полетом на север дирижабля «Граф Цеппелин». Меня назначили заведующим почтовым отделом на советском ледоколе «Малыгин», которому предстояло встретиться на Земле Франца-Иосифа в бухте Тихой с «Цеппелином» и обменяться почтой.
Нас было двадцать человек. «Малыгин» в течение четырнадцати дней пробивался сквозь тяжелые, грозные льды. Это было мое первое знакомство с суровой природой Арктики… По, приходе «Малыгина» на Землю Франца-Иосифа меня вскоре назначили начальником крупной полярной обсерватории. Бухта Тихая очень скоро приняла обжитой вид. Там я провел свою первую зимовку в Арктике. После я зимовал на мысе Челюскин тоже как начальник полярной станции. Мои первые опыты работы в Арктике на Земле Франца-Иосифа и на мысе Челюскин очень пригодились мне при создании станции «Северный полюс», эти работы шли одновременно с подготовкой воздушной экспедиции.
Формально подготовка станции была возложена на Главное управление Северного морского пути, но я по собственному опыту уже знал: только тогда обеспечен успех, если будешь все делать сам. В многочисленных комнатах внушительного здания на улице Разина, как в любом учреждении, с утра до вечера текли бумажные потоки, стучали машинки, звенели телефоны. Жизнь шла там своим чередом, а на меня смотрели обычно, как на докучливого просителя и старались отмахнуться, как от назойливой мухи, и мне часами приходилось просиживать в приемных больших и малых начальников, чтобы подписать какую-нибудь бумагу. Когда терпение мое лопнуло, я потребовал дать мне соответствующие полномочия или же освободить от должности начальника будущей станции. Предложение мое было принято, я получил отдельный счет в Госбанке и полную свободу действий.