А вчера вечером я совершил должностное преступление. Называется – подлог.
Когда всё вроде немного притихло, Аркаша пошел к девчатам-связисткам. Ну так, посидеть, песни попеть. Чайку попить. Дело молодое, пусть повеселится, пока есть возможность.
– Петь, не в службу… Можешь там допечатать и шифровальщикам отнести? – Масюк, наверное, с таким выражением лица мог бы стоять на паперти – озолотился бы. Очень уж жалостливо он на меня смотрел.
– Давай, что там у тебя, – кивнул я на угол стола. – Сделаю. Ты надолго?
– На полчасика. Или чуть дольше. Скоро вернусь! – и мой товарищ исчез, будто его и не было здесь только что.
Я встал, прошелся и посмотрел, что мне оставил Аркадий перед тем, как убежать. Это было донесение разведки для Генштаба. Надо было свести всё в кучу. И я не знаю, что на меня нашло. Я просто зарядил бумагу в каретку и начал печатать. Сначала – полстраницы того, что было в сводке. А потом, будто кто перехватил мои руки, добавил: «По сведениям, полученным независимо друг от друга, капитаном Рябцевым В.И. (ОРБ 45 СД) и старшим лейтенантом Желевым С.М. (ОРБ 173 СД) в середине сентября, не позже 15 числа, войска четвертой танковой группы и восьмого воздушного флота будут перенаправлены на юго-восточное направление, а именно, в сторону Москвы, что снижает вероятность штурма Ленинграда в указанные сроки». Добавил пометку: «Копия – в управление разведки Ленинградского фронта».
Рисковал? Да, но не сильно. Начальство перечитывать не будет, а потом… подумают, что листик затерялся, или еще что-нибудь. И не будет никто сейчас, в этой суматохе, таким заниматься. Ушло донесение – и с концами. А там, смотришь, хватит войск у Волхова выстоять.
* * *
Пока я, задумавшись, сидел и никого не трогал, прямо у самолета затормозила машина, кто-то начал покрикивать: «Заноси! Осторожно! Да вы что, бараны, ничего не соображаете?!». Очень скоро суматоха переместилась совсем близко ко мне, и прямо у моих ног поставили носилки. А на них лежал мой старый знакомец – генерал Власов.
Он посмотрел по сторонам и встретился со мной взглядом.
– Соловьев? – каким-то безжизненным голосом спросил он и, заметив мой кивок, продолжил: – Часто встречаемся в последнее время…, - он даже попытался улыбнуться. – А меня вот… на лечение… Слушай, – вдруг немного оживился он, – ты же там до конца был? Девочка… с ней всё в порядке?
Вылет из Узина прошел с затруднениями. Сначала долго ждали Кирпоноса: зачем-то его позвали к телефону и переговоры сильно затянулись. Едва комфронта залез в самолет, он тут же наклонился к Власову, что-то пошептал ему на ухо, пожал плечо. Подбадривает, вестимо дело. А после сел в угол, замотался в овчинный тулуп и мгновенно уснул. Мне бы такое умение, я бы не отказался. Спал он так крепко, что пропустил главное приключение. Наш СБ был обстрелян немцами. Мы даже сначала и не поняли в чем дело. Пилот вдруг резко спикировал вниз, желудок запротестовал.