Серебро и Золото (Мах) - страница 88

– Чем занят Лоон? – спросил Хальдеберд, не поднимая взгляда. Смотрел он на свои руки, лежащие поверх мехового одеяла, укутавшего мерзнущие ноги.

Если не брать в расчет пожелтевшую кожу и выступившие кое-где темные пятна старости, это были все те же большие и тяжелые длиннопалые кисти, которыми так удобно держать полуторный меч или свевскую секиру. И, если честно, несмотря на нынешнее нездоровье и немалый возраст, Хальдеберд и сейчас смог бы выдержать пару часов "танца со щитом и мечом", но знать об этом всем и каждому не полагалось. Хальдеберд не дожил бы и до первой седины, если бы боги не наградили его лисьей хитростью и терпением мула. А волки, медведи и львы его юности, не обладавшие этими "позорными" для рыцаря качествами, давно сгнили в земле.

– Чем занят Лоон? – спросил Хальдеберд.

– Он заперся в Киеве и пытается восстановить силы, – за всех собравшихся в личном кабинете Хальдеберда ответил кардинал Ратцингер.

– Стягивает войска… Есть откуда? – Император по-прежнему не поднимал взгляда от рук, лишь ловил периферическим зрением всполохи пламени в огромном камине. На фоне огня темная сгорбленная фигура, с ног до головы укутанная мехами, должна была производить некоторое, вполне очевидное впечатление. Но император чувствовал, если ему и удалось обмануть Гвендала и Тригерида, священник видел совсем не то, что хотел бы показать собеседникам Хальдеберд.

– У Союза крепкий тыл и обширные резервы. – Кардинал, уже более полутора десятков лет являвшийся первым министром империи, говорил тихим ровным голосом. Он никогда не терял самообладания, даже тогда, когда, отстояв мессу, Хальдеберд отправлялся приносить жертвы своим древним богам.

– Я болен и не хочу начинать на севере большую войну, – Хальдеберд подпустил в свой голос хрипотцы и даже кашлянул в конце фразы. – Но, – добавил он, "отдышавшись", – оставлять их в покое тоже не следует…

Слово "их" он подчеркнул интонацией, но все и так поняли, кого император имеет в виду.

– Весной… – он замолчал на несколько секунд, словно бы размышляя или переводя дыхание. – В апреле… Нет, пожалуй, даже в мае мы выступим в направлении городов Завесы. Маршал Дейдье ударит южнее… Может быть на Львов или даже на Луцк, но без решительных целей.

– Я сейчас же займусь налаживанием снабжения и накопления припасов. – Каким-то образом кардиналу, речь которого звучала все так же ровно и бесцветно, удалось передать императору свое главное послание: "Я понял вас, ваше величество. Кампания без решительных целей на севере и на востоке. Мы будем имитировать жизнь, но не жить".