Я с нетерпением ждала своей очереди. Отчасти, потому что после успешного выполнения задания ставился зачет, и можно было быть свободным. Друиды шли вторыми. Нас Нарэм Гофф любил большее, чем световиков, но те не осмеливались роптать, да и привыкли к такому раскладу вещей.
— Нэппингтон, — наконец, я дождалась собственной фамилии.
Сейчас в зале не было ни капли энергии жизни, так что прочие ощущались особенно остро. Привлекающая меня теневая присматривалась, точно приручаемый зверь, решившийся подойти и обнюхать ладошку. Свет был холоден и ослеплял. С ним было особенно сложно, но именно с него я и решила начать, понимая, что потом будет легче. Первые несколько мгновений, вообще не получалось даже зачерпнуть. Разочарованная собой, я уже думала, что ничего не получится и я опозорюсь первой, но потом мне все же удалось собрать какой-то бесформенный сгусток, отдаленно напоминающий шар. Выполнить остальные фигуры не стоило и мечтать.
Я почувствовала себя неважно, по вискам тек пот, но ни куб, ни тор не желали складываться.
— Довольно, Тилирио. Вам стоит с-сделать передышку.
— Но я еще не попробовала тени! — возмутилась я. — У меня все получится.
— Нет! Еще не хватало, чтобы вас отс-сюда пришлось в лазарет портировать. Придете на перес-сдачу через неделю.
— Но, магистр…
— Отдохните, Нэппингтон. Приготовьте себе восстанавливающий отвар, вы же умеете его готовить?
— Да, но.
— С-свободны, Нэппингтон. Хортес-с, — магистр, игнорируя меня, вызвал брата.
— Он не дал мне шанса! — тихо возмутилась я, стоя рядом с девочками.
— Ты и правда бледная, — не согласилась со мной Кэс. — Это может быть опасно.
Я решила дождаться подруг, и размышляя наблюдала за остальными, у которых все получалось довольно сносно. Моя самооценка падала все ниже, пока я внезапно не осознала, в чем дело. Тени не дружат со светом! И если для прочих друидов обе эти энергии равноценны, хоть и чужды, у меня все немного иначе. Стоило это сообразить, как мне полегчало. По крайней мере морально. Физически я все еще испытывала дискомфорт и слабость.
На занятии по физподготовке мое состояние стало еще хуже. К слабости добавилось головокружение, и инструктор Марион, молодой и симпатичный, который вел занятия вместо Тагрэ, то и дело косился на меня. Упрямо стиснув зубы, я бежала за остальными, с каждым неверным шагом все сильнее отставая.
Раздался свисток.
— Нэпингтон, подойдите ко мне.
Я с затаенным облегчением сошла с беговой дорожки и подошла к преподавателю.
— Вы меняете дорожку по какому-то известному только вам принципу, или вам нехорошо?