— Ну как, — усмехнулся он, когда с первой бутылкой было покончено, — нашел ответы?
— Не знаю, — пожал плечами Напоелоне, — но твою картину я начинаю понимать!
— И что же ты на ней теперь увидел? — с неподдельным интересом взглянул на него капитан, делая ударение на слове «теперь».
— Все очищающий огонь и кладущее начало великому созиданию не менее великое разрушение!
Луа был настолько поражен этим блестящим определением, что захлопал в ладоши.
— Браво, Набули! — восторженно воскликнул он. — Браво, малыш! Ты прав! Ждать осталось совсем недолго!
— Ты думаешь?
— Да, — кивнул Луа, — думаю! Иначе и быть не может! И уже очень скоро мы с тобой увидим много интересного! Ведь революция это не только красивые идеи, но и уничтожение тех самых учреждений, которые устанавливались веками, это полный переворот в сложившихся понятиях и мнениях по отношению ко всем сложным отношениям между отдельными единицами человеческого стада. Это распад всего того, что составляло до этого времени сущность общественной, религиозной, политической и экономической жизни нации…
Буонапарте смотрел на приятеля с некоторым удивлением. Никогда он не видел в его глазах того удивительного света, который лился сейчас из них. Да и все его лицо было освящено тем же светом, исходившим из самой глубины его загадочной для многих души.
— Конечно, ты спросишь, что же в таком случае надо для этой самой революции? — продолжал Луа с некоторой торжественностью, которую ему придавало выпитое вино, — и я отвечу тебе! Наплыв новых понятий относительно политического переустройства государства и стремление крестьян, коих в нашей стране большинство к улучшению своей жизни! И то и другое у нас в стране, как ты, наверное, успел заметить, имеется. Философы давно расшатывают основы абсолютной монархии и провозглашают верховное владычество разума и равенство перед законом всех без исключения людей, будь-то сам король или капитан Луа! Восстаний у нас тоже хватает. Они начались сразу же после вступления в 1774 году Людовика XYI на престол, и, если поначалу ими двигало только чувство голода, то последние крестьянские выступления идут по сути дела уже под политическими лозунгами отмены платежа феодальных повинностей!
Луа налил себе полный стакан вина, в несколько глотков выпил его и все тем же странным оживлением в глазах продолжал:
— Строй расшатывается, но сами по себе восстания крестьян еще не революция, и они станут таковой только тогда, когда революционное движение народа совпадет с движением революционной мысли, которая идет от образованных классов и в первую очередь от буржуазии. А ей, поверь мне на слово, уже давно надоело кормить короля и его бездельников, и она полна желания захватить власть в свои руки! Но в то же самое время король и его двор, который ничего не делает, сам создает все условия для революции, и уже скоро, очень скоро мадам Предвестница сбросит с себя свои жалкие лохмотья и, надев чистые одежды, войдет в светлый храм!