Выходит, это был массовый расстрел, о которых тоже все кричали историки-патриоты, обвиняя немцев в бесчеловечности. Да, ведь нацистов обвиняли в геноциде евреев и славян. Значит, я попал сюда именно для того, чтобы своими глазами узреть то, за что русские возненавидели фашистов. Причем не только увидеть, а еще и на себе испытать это.
Я упал лицом вниз, мгновенно ощутил вонь, и рвота нахлынула с невиданной ранее силой. Меня буквально выворачивало наизнанку. Подо мной, да и вокруг лежали трупы людей, некоторые были уже тронуты разложением и вид имели откровенно страшный, как в каком-нибудь фильме о конце света с толпами зомби. Распухшие, синевато-черного цвета руки, ноги, тела сводили с ума. Увидев ребенка примерно лет пяти, растерзанного пулями в решето, я заорал. Крики были повсюду, многих, видимо, только ранило, как и меня. Но то, что произошло дальше, заставило сорвать голос и навсегда умолкнуть. Сверху, откуда падали люди, на нас полилась жидкость. Запах бензина перепутать с чем-либо тяжело, поэтому я просто замер. А когда полетели факелы, закрыл глаза.
Как они кричали… Как я кричал! Господи! Вонь поднялась такая, что, теряя сознание, я не мог заставить себя дышать. Я тоже горел, но уже не испытывал боли от этой процедуры, так как умер. Но запомнил эти ощущения навсегда, вряд ли есть хоть один человек на свете, который может рассказать о своих ощущениях во время смерти от огня…
Орал я и очнувшись в палате. Орал так, что на крик прибежали, наверное, даже те врачи, кто был дома. Мой мозг просто взрывался от пережитых эмоций, картина этой казни, в которой я участвовал в качестве жертвы, стояла перед глазами и не покидала меня.
– Санитара сюда, живо, с ремнями! – донеслось до меня.
А через минуту меня уже вязали за руки и за ноги к спинкам кровати.
– Суки, что вы делаете? Люди вы или кто? – мой крик тонул в шуме голосов взволнованных врачей. Рвался и метался, пытаясь мешать санитарам, я недолго, укол в руку, а чуть позже второй, успокоили меня.
Лекарство не приносило облегчения. Меня, скорее всего, подсадили на какие-то наркотики, с утра до вечера я был в каком-то бреду, ничего не понимал, было очень страшно осознавать себя овощем.
Ночью вернулся дед, я не понимал, что он говорит, лежал и слушал, но в какой-то момент все же сорвался и вновь нагрубил. Я просто не понимал, что вообще говорю и кому.
– Из того, что я видел, вынес только одно: обделались вы на войне знатно, не понятно, как вообще победили! Только зря страдали мирные граждане. Как всегда, армия отступает, а страдают люди! Зачем нужны такие вояки, если враг спокойно уничтожал граждан целыми селами и городами?