Еще бы он его не видел! Попробуй сейчас пойти против этого хлыща, как мигом превратишься в изменника! А то и в агента османов — «семерки» действовали наверняка и тех, кто им мешал, топили так, чтобы они уже никогда не смогли всплыть. Но сразу сдаваться тоже было нельзя.
— Думаю, мое и ваше начальство, старший инквизитор, не будет против внутриведомственной…
— Нет, — не дал ему закончить Микоша. — Никакого сотрудничества. Никакого обмена информацией. Я просто забираю дело, вы просто забываете о нем. Так все останутся на своих местах и никто, кроме виновных, не пострадает.
— Мне послышалась в ваших словах угроза…
— Не послышалась.
— Знаете что!..
— Твердых. Заканчивайте балаган. На дворе ночь, все устали и хотят спать. Мне это не грозит, вам — еще светит. Мы оба понимаем, что дело вы отдадите, даже несмотря на то, что обещали Сигизмунду Олельковичу освободить от подозрений его наследника. В другой ситуации у вас бы получилось. Но не сегодня. Сейчас вам нужно отойти в сторону и по возможности забыть о том, что произошло за этими дверьми. Не стоит губить свою карьеру, Олег.
Последняя фраза Микошы была почти человеческой. В ней слушалось участие опытного аппаратчика, который знал, что система способна перемолоть кого угодно, и предлагал собеседнику не убеждаться в этом лично. Она-то и остановила все возражения инквизитора Четвертого Отдела Олега Твердых, которые уже были готовы сорваться с его языка.
— Проклятые Герцоги! — пробормотал он. — Забирайте своих подозреваемых!
— Вы умный человек! — похвалил его сотрудник «семерки». — И приняли правильное решение. А вот поминать Высших все же не стоит. Даже в сердцах. Особенно в сердцах.
— Нам пора.
Богдан Коваль появился в дверях спустя двадцать минут. В руках у него была тонкая папка для документов, а за спиной маячило кислое лицо инквизитора из «четверки».
Его напарник, как там его фамилия была — Разумных? — остававшийся в кабинете вместе с Яном, недоуменно смотрел на купца, вздумавшего распоряжаться в их законной вотчине.
Ян неуверенно поднялся и сделал шаг в направлении выхода. Никто его не остановил. Тогда он дошел до двери и встал рядом с дядей.
— Всего доброго, господа. Благодарю вас за помощь.
Коваль был чрезмерно вежлив. Как вельможа, получивший то, что было ему нужно, но не так быстро, как хотелось бы, и демонстрирующий теперь безупречными манерами свое недовольство.
Твердых за его спиной кивнул, хотя дядя этого жеста видеть не мог. Разумных, остававшийся на страже задержанного барона, вытаращил глаза.