О’Даффи, ловя последний свет дня, обстоятельно вчитывается в бумагу. Командир батальона – ирландец, под началом у него почти триста человек, из которых половина – американцы и англичане, а остальные – канадцы, французы и люди из Центральной Европы. Вивиан знает, что обычно добровольцев из разных стран так не перемешивают, однако из-за крупных потерь в последних боях и ситуации в мире – ходят слухи, что интербригады вообще скоро будут расформированы, – батальон стал настоящим Ноевым ковчегом, куда влили остатки уничтоженных частей, а убыль пополняют испанскими солдатами.
– Безопасности вам не гарантирую, – с этими словами О’Даффи возвращает документ Таббу. – У нас и так дел по горло.
– Не беспокойтесь. Мы побудем здесь денька два и постараемся вас ничем не обременять.
– Провиант у вас свой?
Табб показывает на Педро, который держит в руке туго набитый вещмешок.
– Запаслись.
О’Даффи показывает туда, где продолжаются разгрузка и высадка. Одна лодка не выдержала и затонула – правда, уже у самого берега, – и санитары шлепают по воде, спасая раненых, а те кричат и зовут на помощь. Красноватое небо начинает наливаться чернотой, первые длинные тени ложатся на реку. Хмурясь, командир смотрит на небо. Потом достает из футляра перламутровый театральный бинокль, наводит его на горизонт.
– Думаю, фашисты сегодня уже не прилетят.
– А были налеты?
– Да. Раза два.
– А республиканцы что же?
О’Даффи, не отвечая, продолжает всматриваться в небо.
– Тяжко приходится, – говорит он наконец. – И это еще не конец.
– Мы там видели танки… Ждете контратаки?
– Ну разумеется. – Он прячет бинокль и смотрит на далекий столб дыма. – Затем мы и пришли.
– Сколько у вас людей, Ларри?
– Триста восемнадцать, считая меня. Две роты.
– Англосаксы?
– Этих только сто двадцать три человека. Почти все уже переправились на другой берег. Осталась 1-я рота.
– Это которой командует Россен?
– Тобиаса Россена убили под Сегурой-де-лос-Баньос еще в марте.
– Вот как… Сочувствую вам.
– Теперь вместо него – вон тот, – он показывает на невысокого светловолосого капитана с моржовыми усами под приплюснутым носом. – Канадец. Зовут Манси. Мой заместитель. Хороший человек.
Табб удивлен:
– Я думал, канадцы вместе с французами – в отдельной роте.
– Это раньше так было… Когда отступали от Каспе, где нам пять раз преграждали путь, так что приходилось прорываться с боем, из сорока двух бойцов, которые были налицо утром, к вечеру осталось семеро.
– Сочувствую… – повторяет Табб.
Ирландец медленно наклоняет голову. По губам скользит усталая улыбка.
– В Управлении по делам печати об этом не рассказывают, не так ли?