Хозяин усадьбы Кырбоя. Жизнь и любовь (Таммсааре) - страница 268
— Не как взятку, а за создание культуры, — поправил писатель.
— Вы слышите! — воскликнул хозяин дома. — Как только заходит речь о культуре, сразу же — взятка, премия, дотация, приплата. Совсем как в коммерции!
— Но есть все же разница — заниматься коммерцией или создавать духовную культуру, которая принадлежит всему народу, — заметил архитектор.
— Вы в самом деле думаете, что культуру создают с помощью капитала? — спросил хозяин дома. — Что, если вы приставите кого-то куда-то к капиталу в качестве акционера, расцветет тогда духовная культура? Я говорю: с помощью капитала создается только капитал; хорошо, если и это делается. — Тут на говорившего разом закричали и писатель, и архитектор, и агроном, даже живописец вынул изо рта трубку, словно хотел что-то сказать, но хозяин дома не дал себя сбить с толку и продолжал: — Капитал уходит в карманы людей, а не в душу и не в голову; другое дело, когда его пропивают, тогда он попадает не только в желудок, но и в голову. Вообще задача капитала — не создавать что-то, а комбинировать. Понимаете — не творчество, а ком-би-на-ци-я. — Господин Всетаки произнес последнее слово по слогам. — И если есть капитал и если ты акционер, зачем что-то создавать? Это было бы похоже на то, что у тебя есть автомобиль, есть самолет, а ты учишься бегать; у тебя здоровые ноги, а ты учишься ползать на четвереньках; у тебя две ноги, а ты учишься скакать на одной ноге, как будто объявилась какая-то собачья культура ползать на четвереньках и скакать на одной ноге. Возвышенные души знают, гений знает, что если есть капитал, то нет созидания, одна лишь ком-би-на-ци-я. — И он опять произнес последнее слово по слогам. — У меня, например, есть капитал, есть акции; неужели вы думаете, что они когда-нибудь заставят меня что-либо создавать?
— Но вы же занимаетесь коммерцией! — воскликнули разом живописец, писатель и архитектор.
— А разве нельзя заниматься коммерцией с помощью пера или кисти? — спросил господин Всетаки. — Неужели ими создают только культуру?
— Но неужели вся литература и искусство — это коммерция? — сказал писатель.
— Этого еще не хватало! — воскликнул хозяин дома. — Однако достаточно и того, что примерно половина людей искусства склонна к коммерции. Заметьте, я говорю — склонна, не более того, ибо уже от этого одного возникают комбинации. Предположим, что среди людей искусства есть единицы, которые ни капельки не заинтересованы в коммерции, хотя я, как коммерсант, не считаю это предположение верным просто потому, что люди искусства, по-моему, — самые кривляки, самые тщеславные, так сказать, самые пустые… — Тут слова хозяина дома были прерваны возгласами «верно!» и хлопками. — …и самые эгоистичные в мире, как же они не могут быть заинтересованы в личной выгоде, то бишь в коммерции? Но предположим все же самое невероятное, предположим, что есть такие двуногие — художники и писатели, которые совершенно не заинтересованы в коммерции. Одним словом, мы предполагаем, что в жизни могут быть не то что реальные, а, так сказать, призрачные обстоятельства. Понимаете, при-зрач-ны-е! Хорошо! Что же происходит при этих призрачных обстоятельствах с этими призрачными людьми? Скажите, что происходит? Предъявляют они свои акции, когда другие, реальные, не призрачные люди делят капитал? А зачем им предъявлять свои акции, если они не заинтересованы в коммерции, а заняты лишь творчеством? И как вы поделите свой реальный капитал, если предъявлены акции только реальных художников и писателей, акций же призрачных нет? Знаете, что я вам скажу! Я скажу, что совсем не верю, будто среди художников есть такие, которые не предъявляют своих акций, когда делят, так сказать, культурный капитал, но я видел своими глазами, что есть деловые люди, которые совсем не заинтересованы в коммерции. Понимаете, почти совсем, так что это призрачные коммерсанты. Прочие слагают свои акции в одно, а они — нет. И знаете, что происходит с таким призрачным предпринимателем? Рано или поздно он теряет свое дело, то есть другие отнимают у него, так что ему остается облизываться своим призрачным языком, в то время как другие глотают реальный капитал. Так обстоит дело в коммерции, конечно, в такой коммерции, где есть капитал, ибо это психология капитала; где же капитала нет, там призрачный делец отвечает за то, почему в деле совсем не осталось капитала, который смогли бы разделить реальные дельцы, и это тоже психология капитала. И скажу я вам, что если есть капитал, связанный ли с культурой или мелиорацией — это неважно, если есть капитал и его психология и есть акции, то в первую очередь получают те, кто предъявляет свои акции, то есть получают люди-реалисты, так сказать, близкие к жизни, а не те так называемые призрачные, которых мы представляем себе, но которых все же нет, как я сказал. И чем дольше работает разумный капитал, тем больше получают реалисты, близкие к жизни, ибо они учатся все лучше и лучше комбинировать. Развитие комбинаторских способностей и есть подлинная культура любого капитала. Sicher! Создавать духовную культуру можно и без капитала, если есть немного еды и питья, но комбинировать без капитала абсолютно невозможно. Ganz sicher! И тут возникает нравственный долг — понимаете? — нравственный, так сказать, этический, а не эстетический, который тяготеет к творчеству, — возникает нравственный долг: пользоваться капиталом согласно его свойствам, а это и есть — комбинация, комбинация…