— Господин Всетаки, позвольте вам заметить, что вы говорите об этике, а искусство и литература имеют дело с эстетикой, — вставил писатель.
— Я охотно говорю об этике, — стал объяснять хозяин дома, — ибо капитал ведь этическое понятие, так же как и Культуркапитал, и он чем-то связан с литературой и искусством, по крайней мере, вы так думаете. И я с полным правом могу сказать: совсем другое дело, когда художник и писатель такой же мошенник, как любой человек. Но он хуже, чем, например, какой-нибудь делец, ибо он тщеславнее, эгоистичнее и больший фигляр, чем я, иначе он не был бы писателем, скульптором или живописцем. Отчего? От капитала? Но вы же сами отрицаете комбинации и подчеркиваете, что дело в творчестве, так что тщеславие, эгоизм, фиглярство, остается. Если бы этого не было, даже воровство кормило бы лучше, чем так называемое творчество. Sicher! И о ворах заботится государство, заботится лучше, чем о творчестве. Во всем мире! Ganz sicher! Ибо и у воров есть свой капитал, так сказать, культурный капитал, для повышения профессиональной культуры и богемного быта. Это тюремный капитал, он предусмотрен бюджетом, так что культурное положение воров совсем не зависит от того, сколько спирта выпивает народ. Есть лишь одна разница между, так сказать, этической культурой воров и этой, так сказать, эстетической культурой: если у тебя этический капитал, то ты сам не акционер, и акции в руках государства, а если ты акционер эстетический, акции в твоих руках. Такова разница между этическим и эстетическим капиталом. Но народ складывает их вместе, не делая никакого различия. Итак: когда ворам нужно поставить кого-то на довольствие, это решает государство в лице государственного чиновника, у него под рукой регистр, и по этому регистру устанавливается, какое время и кто будет на довольствии. Воры никогда не собираются вместе, ни частным образом, в компании, ни официально, чтобы сказать: итак, друзья, то бишь коллеги, вы знатоки, ведь воровство ваша профессия, так сказать, исключительное поприще, которое требует смекалки… Подумайте же обо мне, чтобы и я думал о вас, ведь я тоже спец; подумайте и скажите, какую пенсию я получу, ибо я слямзил столько-то лошадей и столько-то велосипедов, взломал столько-то замков… Нет, вор так не делает, хотя существует воровской капитал, цель которого — культура воровства и пенсия, то есть тюрьма. А почему он так не делает? Почему он не хвастается своими делами? У него нет того фиглярства, тщеславия и эгоизма, которые свойственны эстетизированному творчеству.