— Все, хватит!
Хрупов вернулся за свой стол. Голос его звучал резко, начальственно.
— Я тебя выслушал. Теперь иди и работай. И не вздумай трепать языком! Оставь свои гениальные идеи при себе. Не смущай людей. Они работают. Причем за одну зарплату. А не за полторы, как некоторые… Иди.
___
Скрипнула дверь, и на пороге появился Лева Злотников. Увидел в руках у главного инженера докладную записку, смутился. Его виноватый вид подстегнул Хрупова, и он без оглядки предался овладевшей им ярости.
— Что это такое? Я спрашиваю! — гаркнул он, потрясая в воздухе листами, сколотыми большой канцелярской скрепкой.
Лева, который, видимо, уже успел взять себя в руки, ответил:
— Докладная записка… директору… я ему обещал.
— А мне ты ничего не обещал?! — крикнул Хрупов.
С неожиданной твердостью Лева Злотников ответил:
— Все, что я вам обещал, я выполнил… Что я сделал плохого?
— Предатель! Неблагодарный сопляк! — выкрикнул Хрупов и, грохнув дверью, выбежал из Левиного кабинетика.
Он не слышал, как испуганно вскрикнул Лева, схватившись рукой за грудь, и как загрохотал стул, задетый им при падении.
___
Тревожные мысли о Леве Злотникове, неподвижно лежавшем с иссиня-бледным лицом там, в реанимационной (Хрупов не видел Левы, но мысленно представлял его себе сейчас именно таким — неподвижным, с иссиня-бледным лицом), не шли у него из головы. Попробовал заняться делами, надо было срочно подготовиться к оперативке, но все валилось из рук. Кольнуло сердце. Он прижал руку к груди. «Лучше бы у меня был приступ, а не у Левы».
Зазвонил телефон. В трубке послышался голос секретаря парткома Славикова:
— Я слышал, ты был у Злотникова?
— Был.
— Это хорошо, что внимание проявил. Как он там?
— В реанимации. Положение тяжелое.
— В реанимации? Худо. Такой молодой и… Говорят, ты их совсем загнал. Они у тебя чуть ли не по ночам работают. Это — правда?
— Правда.
— И еще. У тебя что — вчера был с Злотниковым крупный разговор?
Хрупов молчал. На лбу у него выступила испарина.
— Ты чего молчишь?
— Да вот думаю, куда ты клонишь.
— Никуда я не клоню. Просто выясняю. Не может же молодой человек ни с того ни с сего…
— Да у меня каждый день крупные разговоры! — сорвался Хрупов. — Я сам каждый день за полночь у кульмана сижу! А как прикажешь выполнять план, перевооружать производство? Без крупных разговоров крупных дел не сделаешь.
— Все дело в том, как разговаривать с людьми. Я думал, ты только на директоров бросаешься… А оказывается, и на подчиненных.
Он тотчас же понял, что имеет в виду Славиков — безобразную сцену в директорском кабинете, когда Хрупов с месяц назад в состоянии возбуждения, не найдя, что и как ответить на упрек Беловежского, бросил ему в лицо пачку денег.