Но и по этому слову я поняла, что лед если еще не тронулся, то уже пошел крупными такими трещинами. Но ничего, через пару дней, вы у меня, мальчики, из рук есть будете…
Тем временем прозвучал гудок, и так, как я не была задействована в мероприятии по спасению барахла после пожара, то с чистой совестью отправилась прямиком в милицию.
Отдел милиции нашего района находился в противоположной стороне от профилактория, и я еще подумала, что если там задержат, то на лекцию о признаках сыпного тифа я точно опоздаю и будет мне кирдык от Симы Васильевны.
Увидев меня капитан Иванов, вздохнул с облегчением:
– Проходите, гражданка Горшкова, присаживайтесь.
Я устроилась напротив капитана.
– Итак, давайте еще раз уточним, когда вы видели Миркину Римму Марковну в последний раз, – капитан положил чистый лист перед собой на стол и приготовился записывать. – Расскажите подробно все, что вспомните.
Ну, я и рассказала:
– Римма Марковна пришла ко мне пить чай вечером шестого апреля, – я говорила медленно, размеренно, с остановками, чтобы капитан успевал записывать, – потом, примерно минут через сорок, она ушла, чтобы не курить у меня в комнате.
– Она на что-то жаловалась?
– Да, – не стала скрывать правду я. – Она очень переживала, у нее был конфликт с тещей Грубякина, Клавдией Брониславовной, к сожалению, я фамилию не помню.
– Из-за чего был конфликт? – заинтересовался Иванов.
– Насколько я знаю, – пожала плечами я, – сам конфликт возник давно, из-за жилплощади. Семья Грубякиных большая, многодетная. Но живут в одной маленькой комнате с четырьмя детьми. Кроме них там проживает и теща, Клавдия Брониславовна, которая постоянно провоцирует скандалы и конфликты, чтобы Римма Марковна не выдержала и ушла. Тогда ее комната достанется Грубякиным. В тот вечер у них опять возник какой-то мелкий бытовой конфликт, и Римма Марковна сильно расстроилась.
– Вы дружили с Миркиной?
– Скорее общались по-соседски. Римма Марковна по-своему неплохой человек. Часто меня поддерживала.
– У вас конфликты с Миркиной были?
– Да вроде нет, – покачала головой я, – во всяком случае не припомню.
– А седьмого апреля? – продолжал допрос капитан.
– Седьмого апреля меня выгнал супруг Валерий Горшков при поддержке своей матери, Элеоноры Феликсовны. Я думала переночевать у Риммы Марковны, постучалась к ней, но никто не открыл.
– И где же вы ночевали? – заинтересовался Иванов, записывая.
– Спала на полу в кухне, – вздохнула я и поёжилась, вспомнив памятную ночевку. – Могут подтвердить сосед Федор Петров и соседка Зинаида Грубякина. Они утром заходили на кухню и видели, как я там ночевала.