он расхаживал по платформе, что-то бормотал про себя и время от времени вскрикивал
– Господи, да это же просто мармелад, а не настоящие пришельцы! Это всего лишь игра.
– А если это всего лишь игра, то почему мы так серьезны?
– Давайте высыпем эту хрень в воду и покончим с этим.
в вечерних лучах солнца поблескивало лезвие ножа
– И вообще, откуда мы знаем, что вода их убивает?
– Что?
– Они только что приземлились у нас в саду. Мы ничего о них не знаем. Откуда нам знать, что вода их убивает?
потерпевший по-прежнему находится в коме, получив множество колотых ран в грудь и в горло
– Послушайте, возьмите веревку и тяните.
– Да. И хватит с нас детского лепета.
– Вы готовы, профессор?
пациент был выписан вопреки моему профессиональному заключению и вопреки рекомендации, содержавшейся в памятной записке, которую я направил в Министерство внутренних дел
– Маркус, вы готовы?
поскольку на улучшение состояния вашего сына нет, по-видимому, никаких надежд, я могу лишь принести свои соболезнования за то горе, которое было причинено вам и вашей семье
Профессор Коул осознал, что обращаются к нему, и обвел взглядом выжидающие лица коллег. Он обнаружил, что сидит на полу конференц-зала, хотя совершенно не помнил, как здесь оказался. Прежде чем подняться на ноги, он достал из кармана платок и вытер со щек и лба капельки пота.
После чего профессор Маркус Коул, действительный член Королевской коллегии психиатров, нехотя сказал:
– Да, я готов.
Четверо веревочников заняли свои места, и доктор Дадден досчитал до трех с размеренной, но взволнованной монотонностью. После успешного выполнения задания им разрешили съесть мармеладных утопленников.
Терри к ней даже пальцем не притронулся, что Сара впоследствии неизменно подчеркивала, обсуждая этот случай с друзьями или психоаналитиком. Но она все равно испугалась. Никогда она не видела подобной ярости – даже у Грегори в ту ночь, когда они расстались. Терри колотил кулаками по столу, по стенам. Издавал пронзительные, нечленораздельные выкрики. Расшвыривал во все стороны мелкую мебель.
– Но я ни при чем, – твердила Сара. – Я ни при чем. Я ведь не специально.
После того случая Терри почти неделю с ней не разговаривал. Квартира, в которой они вместе жили, просторностью не отличалась, и потому полностью изолироваться друг от друга было трудно, но Терри продемонстрировал свое отношение: убрал все свои книги и бумаги из гостиной, где обычно работал, и устроил импровизированный кабинет в темной и неотапливаемой третьей спальне. Впрочем, старался он напрасно, поскольку в конце недели его вызвали к редактору и известили об увольнении; а поскольку арендную плату он вносил за обоих, на этом их совместное проживание закончилось. В журнале «Кадр» Терри проработал всего три месяца.