Балканы, как и в XIX в., имеют большое политическое значение для России, Европы и Турции. Если раньше Россия стремилась утвердить там свое влияние в том числе и для обеспечения контроля над проливами и предотвращения присутствия Запада, то теперь, когда Балканы для Запада стали объектом блоковой политики, направленной на расширение НАТО и устранение России из региона, особое значение для нее приобрел фактор собственной безопасности. Не утрачено для России и экономическое значение проливов, через которые идет каспийская нефть.
В свете всего этого представляет интерес не только изучение политики России в период восточного кризиса 70-х гг. XIX в., но и позиция общественного мнения, в том числе политической элиты, по-разному относившейся к действиям Петербурга.
Самым спокойным временем своего пребывания в Константинополе Игнатьев называл 1871–1874 гг. Европейские державы были заняты своими делами, Франция больше не играла активной роли в Европе, ее влияние в Османской империи и на Балканах упало. Россия, заключив союз с Германией и Австро-Венгрией, добилась некоторого ослабления австрийской экспансии в Балканском регионе. Укрепив свои позиции в Европе после отмены нейтрализации Черного моря и обретения союзников, Петербург улучшил отношения с Портой. Султан Абдул-Азис питал доверие к Игнатьеву, благодаря чему посол мог улаживать многие частные конфликты турок с черногорцами, сербами, боснийцами и другими народами, а также противостоять влиянию европейских послов.
Однако это было затишьем перед бурей. В конце 1874 г. возник серьезный турецко-черногорский конфликт в Подгорице, в который пыталась вмешаться Австро-Венгрия. Игнатьев был в принципе против участия Вены в решении каких бы то ни было споров на Балканах. В МИД же полагали, как считал посол, что Австро-Венгрия «готова нам помочь и что мы ее руками легче можем достигнуть наших исторических задач, нежели самобытным действием в Царьграде и непосредственным влиянием на Порту»[459]. Он был не совсем не прав.
1 февраля 1875 г. МИД направил консулам в Турции циркуляр, где предписывалось «постоянно стремиться, насколько это дозволяет охранение вверенных вам отечественных интересов, к совместности действий и заявлений с агентами Австро-Венгрии и Германии. Ваши личные и общественные к ним отношения должны служить отголоском политического направления императорского кабинета»[460].
Однако Игнатьев не допустил австрийцев к посредничеству в Подгорице и оперативно добился урегулирования дела.
Подобные разногласия между действиями Игнатьева и МИД во многом определили неэффективность политики России в начальный период восточного кризиса 70-х гг. История кризиса и политика европейских держав достаточно хорошо изучена в литературе