А пока не была решена национальная проблема, на Балканах по-прежнему царствовали произвол османских властей, экономическое, культурное и религиозное угнетение и бесправие христиан. Сопротивление народов зрело исподволь. Этого не замечали в Петербурге, но это видел Игнатьев. От его предупреждений отмахивались, но посла не покидала надежда на скорое решение Восточного вопроса. «Я верю в свою звезду, – писал он, – и потому убежден, что когда свыше [457] предопределено, я понадоблюсь и принесу посильную пользу России, тем более, что рано или поздно, а Восточного вопроса не миновать»[458].
Итак, в решении балканской проблемы во второй половине 60-х гг. XIX в. в российской дипломатии столкнулись две тактики: осторожный курс Горчакова, направленный на проведение реформ в христианских провинциях Османской империи с помощью европейских держав, и курс Игнатьева, с одной стороны, рассчитывавшего на освобождение балканских народов путем объединения их сил и антиосманского восстания, с другой – в случае неудачи первого пути – предлагавшего реализацию реформ с помощью прямых переговоров с Турцией без участия Европы. Однако и планы Горчакова, и проекты Игнатьева оказались несбыточными как из-за противодействия европейских держав, стремившихся не допустить распада Османской империи и усиления России на Балканах, так и из-за слабости сил самих славян и неспособности их к объединению. Наконец, даже если бы Порта и провозгласила реформы, устраивавшие христиан, вряд ли она смогла провести бы их в жизнь из-за сопротивления мусульманского населения и местных властей, а также протеста младотурецких националистических кругов, все больше набиравших силу в империи. Принцип невмешательства, провозглашенный Горчаковым, не решил проблемы. Она была загнана вглубь. Через несколько лет на Балканах с новой силой разразился кризис, закончившийся русско-турецкой войной 1877–1878 гг.
Глава 9
Начало восточного кризиса
Интерес к событиям восточного кризиса на Балканах и в частности к восстанию в Боснии и Герцеговине в особенности усилился в конце XX в., когда эта республика вновь стала ареной братоубийственной войны, причины которой крылись не только в настоящих событиях в Югославии (раскол единого государства, просуществовавшего более 75 лет), но и в глубоком прошлом. Социально-экономический аспект уже не играл ведущей роли, на первый план выдвинулись религиозный и территориально-этнический конфликты между составлявшими население Боснии и Герцеговины мусульманами, православными и католиками. В гораздо большей мере, чем в прошлом, присутствовало вмешательство европейских держав, к которым присоединились США. В XIX в. Европа действовала на Балканах дипломатическими методами, теперь она развязала военные действия против сербского населения якобы в защиту мусульман, а на деле преследуя цели вытеснения влияния России.