На обратном пути сменила тему – точнее, вернулась к старой:
– Не придумал себе бизнес интереснее мармеладок?
– Мучаюсь между самыми нерентабельными отраслями: естественно-научная лаборатория, традиционные ремесла или организация уборки.
– Последняя мысль мне очень нравится! – не выдержала я.
– Не сомневался. Но плохо то, что это дело превратить в рентабельное очень просто.
– Ну тогда я как-нибудь сама, потом, – я не спешила расстраиваться. – Тогда ремесла! Вот и придумай, куда наплетенные лапти и соломенные корзинки реализовывать!
– Да для этого придется заодно и всю сферу туризма поднять. Я уж не говорю про села, где еще умельцы остались, ведь вся потенциальная рабсила там.
– Заодно и сельское хозяйство между делом подними. Глянь только, сколько тебе вызовов! Сплошные аттракционы, возрадуйся!
Григорий смеялся – как делал обычно при любых моих подбадриваниях в этом направлении:
– А ты меня будешь содержать, моя Любовь, пока я радуюсь и пытаюсь продать лапти?
– Нет, конечно. Зачем? В этом же весь смысл, Гриш. Бомжевать – это тоже приключение. А если тебе завтра не на что будет заправить машину, так вся столица с облегчением вздохнет. Я уж точно. Каждый вечер скрещиваю пальцы и об этом мечтаю!
Он в очередной раз сделал немыслимый поворот направо, от которого вся окружающая пробка пришла в состояние аффекта.
– Все еще не привыкла?
– Все еще человек!
Подвез Григорий меня до дома, а я сочла нужным пригласить его на чашку вечернего чая перед расставанием. Из кустов раздалось знакомое:
– О, молодежь! Глоток пива творит чудеса! Гриша, а ты почему перестал общаться с закадычными друзьями?
Они не были ему друзьями, тем более – закадычными. Но, глянув на меня, Гриша попытался ответить как можно вежливее:
– Просто в вас отпала необходимость. Теперь я за своей Любовью вблизи сам слежу.
– Как ты сказал – изнутри?
Я хмыкнула от того, как у всех свидетелей наших отношений мысли сходятся, но протащила Гришу за руку дальше, чтобы этот разговор не продолжался. Его-то ничего не смущает – у него даже вон какой-то план по влюблению меня имеется, не включающий интима. А у меня все стратегии рушатся через пару шагов.
Но в сердце зудело, оно хотело больше впечатлений и того самого экстрима, который мы с Гришей понимали очень по-разному. Или во мне взыграло темное, которое лишь иногда вырывалось наружу. Это не я, это природная сущность!
Но я сразу сняла свитер, оставшись в тоненькой майке.
– Жарко! – пояснила нейтрально.
Григорий сделал вид, что верит: любому тотчас становится жарко, когда на улице прохладно, а дома тепло.