— Значит, вы не увидели ничего подозрительного? — спросил он у меня в очередной раз.
— Я вам уже говорила, что было очень темно. Фонари не горели, поэтому, кроме машины и трупа, я ничего не заметила, — ответила я раздраженно. Мне надоело отвечать на одни и те же вопросы.
— А что с машиной, которая встретилась вам на въезде? , — Я не смогла хорошо разглядеть ее, но это были «Жигули».
— Какой модели?
— Не могу сказать точно, но вроде бы темная «шестерка» Я не успела разглядеть — она выехала на очень большой скорости, когда подъезжала к воротам. Петр Михайлович, вы бы посерьезней к этому делу отнеслись! Думаю, что это были не воры.
Следователь почесал нос:
— А почему вы так думаете?
— У меня есть все основания полагать, что непрошеные гости залезли сюда по душу господина Кечаяна. Поверьте, это не просто мои выдумки.
— Вы можете обосновать свои подозрения?
— К сожалению, нет. Это профессиональная тайна. Но советую вам поразмышлять над тем, что я сейчас сказала.
Петр Михайлович откинулся на спинку дивана:
— Она мне советует поразмышлять!
Я вот все понять не могу… Вы ведь телохранитель? Я слышал о вас, мадемуазель Охотникова. Говорят, вы первоклассный специалист в своем деле. И вы на сегодняшний день являетесь телохранителем господина Кечаяна. Так?
— Я ведь вам показывала свои документы. И Арсен Баграмович подтвердил.
Можете проверить еще раз.
Следователь начал меня потихоньку раздражать. Особенно его уверенность в том, что вокруг все преступники. Он посмотрел на меня с плохо скрываемой неприязнью:
— Спасибо, не надо. Я вам верю. Так вот, в связи с этим у меня возникло несколько вопросов.
Он достал еще одну сигарету, прикурил ее от предыдущей и спросил меня ехидным голосом:
— Почему же вас не было дома почти весь вечер? Насколько я знаю, телохранитель должен охранять «тело», а не мотаться неизвестно где.
— Мое отсутствие связано с работой, и если позволите, я не буду рассказывать об этом. То, что я делала, касается только меня и семьи, которую я охраняю.
— А, если не секрет, от кого вы эту семью охраняете?
Я почти взбесилась:
— От исламских экстремистов.
Петр Михайлович оживился и абсолютно серьезно спросил:
— Они что, ему угрожали?
— Нет, но вдруг надумают. А я уже тут, готовая отражать нападение женщин-шахидок, обвешанных гранатами и петардами, — в тон ему ответила я.
— Какими петардами? — не понял он. — Зачем им петарды?
— А чтобы шумнее было. И фейерверк небольшой заодно.
— Какая вы шутница. Тут людей убивают, а вам все хиханьки да хаханьки.
Дмитриев говорил тихим, убаюкивающим голосом, но взгляд его был недобрым.