Генерал возлагал большие надежды на «народно-революционные добровольческие отряды», состоявшие почти наполовину из бывших белобандитов, получивших амнистию. В начале февраля он, гарантируя полную неприкосновенность, пригласил к себе «мирную делегацию» одного такого отряда, стоявшего далеко в стороне от основных сил красных. Прибывшая делегация была арестована Пепеляевым за то, что изложила «оскорбительное для генерала» требование общего собрания бойцов, чтобы генерал немедленно сложил оружие перед советской властью.
Двадцать шестого и двадцать восьмого февраля произошли две стычки между войсками Маркова и Пепеляева, в которых красные благодаря помощи населения неизменно появлялись с самой неожиданной стороны и оказывались в гораздо более выгодном положении, чем поджидавший их и хорошо подготовившийся к бою генерал. В этих двух стычках Пепеляев потерял треть своей живой силы. Кроме того, в эти дни от него перебежали к красным сорок два бойца, которых Пепеляев взял в плен при штурме Тайги и насильно включил в свою армию. Перед тем как перебежать к своим, они повредили несколько пулеметов. Красные потерь почти не имели.
Третью засаду Пепеляева, на очень выгодной для него позиции, Марков, предупрежденный местными жителями, обошел и направил генерала по ложному следу. Силы белых изматывались в беспрестанных и ненужных перебрасываниях с места на место, боеприпасы иссякали. А тут еще нервировали генерала бесчисленные и всегда неожиданные удары мелких неуловимых партизанских групп. Что же касается красных, то они шли все вперед и вперед, быстро заменяя загнанных коней свежими, заранее приготовленными населением.
А с другой стороны к Тайге уже подходили силы, вышедшие из Якутска, Второго марта добровольческий отряд был выслан на двадцать пять верст в сторону Чарана и отрезал Пепеляеву путь подхода к его основной базе. Тем временем дивизион ГПУ и две — роты части особого назначения, русская и якутская, растянулись длинной цепью и с двухверстного расстояния начали штурм Тайги — большого села, расположенного на высоком берегу верхнего течения Талбы.
Как-то так само собой получилось, что с одной стороны Никиты Ляглярина двигался Егор Сюбялиров, а с другой, увязая в сугробах, шел Василий Кадякин. На нетронутом белом снегу широкого поля маленькими точечками перемещалась неровная линия движущейся цепи. Справа находились позиции артиллерийской батареи. В предрассветном сумраке орудия чем-то напоминали пасущихся лошадей. Слева двигалась немного выдвинувшаяся вперед русская рота. Кое-где среди бойцов маячили силуэты лошадей, впряженных в широкие сани с установленными на них пулеметами.