Салли вытянула руки. Скрюченные, с растопыренными пальцами, они походили на лапы падальщика. Она дышала громко, со свистом. Губа задралась. И в темноте ярко поблескивали зубы.
Может, она бешеная? Я слыхала, что с людьми и такое бывает.
— Не достойна, — подтвердила я осторожно. — Кто я и кто ты?
— Он посылал за тобой!
Не хватало мне в жизни такого счастья.
— Зачем?
— Он посылал за тобой! — повторила Салли, будто не услышав вопроса. — Но ты спала… он посылал за тобой, а ты спала! И никто не сумел тебя разбудить.
Счастье-то какое. Если опять провалюсь, скажу большое спасибо паре уродов, которые, сами того не зная, спасли еще от одной сволочи. Сомневаюсь, что меня призывали, дабы на чай пригласить.
— Зачем ты ему?
— Сама не знаю, — я сползла с кровати, потому как драться в ней на редкость неудобно.
— Он тебя не любит! Только не тебя!
— Почему?
Вот даже обидно стало, право слово. Это чем же я нехороша-то? Для нашего-то извращенца?
— Ты уродливая! Ты страшная! Ты не такая! — это она вскрикнула и бросилась на меня, попытавшись вцепиться в волосы.
Я перехватила руки.
И что делать-то? На помощь звать? А кого? И не станет ли хуже? Вдруг да Змееныш поймет, что я из сна выпала и решит знакомство продолжить? А оно мне надо? Оно мне совершенно не надо! Я попыталась удержать Салли, которая выла, но как-то тихо, верно, тоже не желая лишнего внимания.
Сильная, однако.
Или это потому, что свихнулась? Говорят, что ненормальные куда как покрепче обыкновенных людей будут.
Проверять не хотелось.
Я притянула Салли к себе.
— Уймись, — сказала ей. И она, тоненько взвизгнув, обмякла, разрыдалась вдруг. Слезы из глаз катились крупные, что бусины.
— Тише ты, — я руки-то убрала, но осторожно.
Не стоило расслабляться.
— Любит он тебя.
— Он меня не замечает!
— С чего ты взяла? — я осторожно приобняла Салли. — Садись. Конечно, он тебя замечает.
— Нет, — она шмыгнула носом. — Он на Салли три раза посмотрел! И на Келли два. А на меня ни разу!
— Или ты просто не заметила. Может, он смотрит, когда ты не видишь? — я тоже носом шмыгнула. Забитый какой-то. И где это я простыть-то умудрилась?
— Думаешь? — и столько надежды в голосе.
— Конечно. Если он будет смотреть на тебя все время, то остальные догадаются, — что за чушь я несу? Но главное, что Салли слушает. И внимательно так. На меня уставилась, не моргая. — Будут обижаться. А он ведь не хочет их обижать. Вот и скрывается. Мужчины всегда так. Чем больше им женщина нравится, тем меньше на нее смотрят.
Это я в каком-то романе вычитала. Помню еще, что тогда подумала, что я всем просто страсть до чего нравлюсь, если смотреть не хотят.