— Дианочка, Женя тебя сейчас проводит, просто мне хотелось уладить недоразумение. Алексей — это двоюродный брат моей супруги и отец нашей Алиночки.
"Нашей Алиночки" — куда бечь?! Я и без тебя поняла, откуда растут ноги у твоей "помощницы", и что ты задолжал ее папеньке — как земля колхозу.
— Понятно, что наш Реша не смог обойти вниманием такую девушку, — продолжает Раневский, — и ты, Диана, вероятно, неправильно поняла его намерения.
— Вот-вот! — со смешком добавил Реха. Он развалился в кресле, широко расставив ноги, и от души забавляется происходящим.
— Ну почему же не поняла? — я включаю голос из категории "Восстаньте, письки большие и малые" и с наслаждением наблюдаю за реакцией мужчин. — Намерения Вашего шурина, господин Раневский, истолковать неверно невозможно, ведь он прямым текстом сказал, что хочет натянуть мой рабочий рот на свой половой инструмент.
— На какой? — спустя долгую паузу проблеял Раневский-старший.
— А он что у вас — шестикрылый семих*й? — рявкнула я отрезвляющим голосом. Похоже, сегодня меня понимают только так.
— Ну-ка еще изобрази что-нибудь, — очухалось Пальто, — у тебя отлич… — Женечкин кулак прервал оратора на полуслове, заставив вместе с креслом совершить неудачное сальто.
— Женька, бля**, ты что творишь? — Раневский оттолкнул сына и рванул на помощь пострадавшему родственнику.
— Сука, ты мне зуб выбил, — из-за кресла показалась окровавленная рожа.
У-ух, прямо парад благовоспитанных мальчиков! С поющим сердцем я направилась к выходу, но у двери обернулась.
— А Вы знаете, Алексей, с удовольствием изображу, — напомнила я его просьбу. — Вот сейчас на Вас глянула и сразу вспомнила: "К такому стильному пальту надели рожу Вы… не ту".
В приемной царит небывалое оживление. Кроме Алины и Соболева, которым здесь быть полагается, уши греют еще несколько человек. Похоже, своим появлением мы прервали интересную дискуссию.
— А почему вас так много? Здесь что — бесплатные обеды в это время раздают? — я окидываю взглядом собравшихся.
— Прямо сейчас здесь можно отхватить только бесплатных пи*дюлей, — резко выдает Женечка, покинувший кабинет своего отца следом за мной.
Через пять секунд никаких посторонних в приемной не осталось, но Алина и Соболев продолжают стоять посреди комнаты, и у каждого в глазах по большому вопросительному знаку. Я достаю из сумочки влажную салфетку и протягиваю Жене, чтобы он привел в порядок свою окровавленную руку.
— Женечка, что это? — взвизгивает Алина. — Что у вас там произошло? С папкой все в порядке?
Взгляд секретарши мечется между обожаемым Женечкой и дверью, отгородившей ее от любимого папы. Дилемма, однако.