— Да, что это мы здесь стоим? Проходите в спальню, заносите туда сумки и оставьте их там. Найдёте дорогу? Не заблудитесь? Потом мойте руки и приходите в столовую.
Путь в спальни мы нашли легко, но немного проплутали в поисках ванной. Пресловутая мыльница стояла слева, как это было принято у Марины, и на вид была вполне безобидна, но мы обе уставились на неё, словно сговорившись. Аня быстро взглянула на меня, но ничего не сказала и принялась мыть руки. Я тоже промолчала. Мне всё ещё не верилось, что мыльницу передвигал призрак, поскольку рядом со мной стоял живой человек, который был способен это сделать. Да и не сочетались понятия мыльницы и призрака. Шкаф перевернуть — это ещё куда ни шло, здесь хоть сила требуется, а то какая-то мыльница…
— Я на всякий случай поела, — шепнула мне Аня с лукавой улыбкой.
— На этот раз ты бы с голоду не умерла, — ответила я. — Пирожки я принесла. Столько принесла, что хватит и на сегодня, и на завтра. Сейчас посмотрю, что Марина подаст на стол, и тогда их достану. И ещё надо будет позвонить Кате, чтобы окончательно договориться о времени встречи.
— Сначала надо узнать о точном времени у Марины, — возразила Аня. — Позвоним, конечно, нашему «шкелету», куда мы денемся? Скажи честно, тебе хочется ехать?
— Не очень, — призналась я.
— Вот и мне не очень.
— Я думаю, что только от нас зависит, будет ли наш отдых, действительно, отдыхом или мучением, — поделилась я своим мнением. — Если мы возьмём пример с Марины и станем вздрагивать от каждого шороха и выдумывать всякий вздор, то это будет мучением. Лучше давай расслабимся и насладимся жизнью. Вообразим, что приехали в санаторий. Не совсем, конечно, в санаторий, раз нам надо будет самим готовить. Пусть это будет санаторий с самообслуживанием. Раз Марина на день уезжает на работу, то нам не надо будет в это время её сторожить, защищать и утешать. Мы преспокойно будем гулять, купаться и наслаждаться всеми прелестями праздного существования.
— Договорились.
Мы пришли в столовую и обнаружили, что Марина уже успела накрыть на стол, притом очень красиво. На этот раз на льняных салфеточках перед нами стояли другие чашки, изящной формы, из тонкого фарфора, с красивым и ненавязчивым рисунком. Сахарница, заварочный чайник и десертные тарелочки были из того же сервиза, что и чашки. Ложечки были прежние, с витыми ручками, но я бы и не хотела других, мне нравились эти. На одной из тарелочек в центре стола красовались шесть кусочков моего торта.
— Какой красивый сервиз! — сказала я и пошла за пирожками.
Марина восприняла моё подношение как должное и выложила на стол три штуки из принесённых мною шести. После домашних пирогов, которые пекли мама и папа, эти были… одним словом, покупные. Я тоже пекла очень вкусные пироги, булочки и прочее, но одно мне не удавалось — форма. Они у меня все были разными и неровными. Вот у наших прошлых соседей мать умела выделывать пироги совершенно одинаковые, ровные, красивые, но, к сожалению, невкусные. Моя бабушка тоже не придавала значения форме, отдавая предпочтение содержанию, и рулеты у неё иногда не умещались на противне и загибались. «Баранья ножка! — восклицала тётя. — Я очень люблю бараньи ножки!» Вот и эти магазинные пирожки были красивыми, аппетитными, даже пахли хорошо, но начинки в них было очень мало, а тесто без малейшего признака сдобы. Впрочем, это не помешало нам съесть по пирожку. Мы бы съели и по два, но хозяйка их не подала на стол. Я одобрила свою осмотрительность, ведь я принесла только треть пирожков, так что завтра у меня будет возможность выложить к завтраку остальные. Там была ещё коробочка с помадкой, но я решила приберечь её на крайний случай, так же как вафли, печенье, зефир, две банки шпрот и баночку с маринованными огурчиками. Придёт время, и я буду потихонечку доставать свои припасы и сдабривать ими скудную трапезу в Маринином доме.