Но вот такой момент…
30 июля 1975 года в столице Финляндии был первый день встречи руководителей тридцати пяти государств, подписавших Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (Хельсинкские соглашения). Вот как описывал этот день в романе «Победа» Александр Борисович Чаковский>{71}, главный редактор популярнейшей тогда «Литературной газеты», выходившей более чем полуторамиллионным тиражом и считавшейся «фрондёрским» изданием, ориентированным на интеллигенцию:
«Я весь напрягся в ожидании советской делегации.
И вот она появилась!
Леонид Ильич был в чёрном костюме с галстуком в красно-синюю клетку. За ним следовали Громыко, Черненко и Ковалёв>{72}.
Брежнев улыбался. Это была совсем не та улыбка, которую мне приходилось в разное время видеть на лицах некоторых государственных деятелей. Те улыбки были похожи на платки фокусника. Раз — чёрный платок. Лёгкий взмах — и тот же платок становится белым…
Я помню, как улыбались Черчилль, Трумэн, Бирнс, Эттели, Иден, когда на них нацеливались жерла теле-, кино- и фотоаппаратов. Их лица — за несколько секунд до того или равнодушные, или хмурые, или даже злые — тотчас же преображались, как будто кто-то невидимый мгновенно надевал на них маску-улыбку.
Брежнев же улыбался естественно. Я был уверен, что вот такая же добрая, открытая улыбка озаряла его лицо ещё до входа во Дворец, ещё в машине. <…>
И Брежнев, и остальные члены делегации шли, не замедляя шагов, как это делают многие другие, когда знают, что их фотографируют, но и не быстро, как ходят те, кто не желает попасть в объективы съёмочной аппаратуры. Они шли непринуждённой, спокойной походкой и появились-то здесь как раз в тот момент, когда прозвенел первый звонок, возвещающий скорое открытие Совещания»[138].
Далее — описание того, как на второй день совещания было объявлено выступление Леонида Ильича и последовали «бурные, продолжительные аплодисменты» (так писалось в наших официальных отчётах, но далее уже — большая литература, ибо цитата взята из книги), которые «не смолкали всё время, пока он шёл к трибуне»; затем — краткое описание самого выступления: он «говорил не больше и не меньше, чем остальные», но явно говорил гораздо лучше и честнее, потому как «под новую бурю аплодисментов сошёл он с трибуны и направился к своему месту тем же спокойным, уверенным шагом», а в холле затем, в перерыве, «только и разговоров было о выступлении Брежнева».
Читать это приятно и даже, по старой памяти, гордость душу наполняет. И вообще красиво написано, образно. Но… это ведь художественная литература, «красивая неправда», так сказать. А вот что в то же самое время — и даже несколько раньше — реально видели современники.