— Я не могу вспомнить, в каком месте его закопал. Дело было ночью.
— Вы, что, никаких отметок не оставили? — спросил полковник.
— Нет, не до этого было.
— Все же мне непонятно, Мотов, почему вы не пришли сразу к нам, коль произошел несчастный случай?
— Побоялся, подумал, что не смогу доказать. Предполагал, что спрятать будет лучше.
— Мы могли бы вам помочь в определении несчастного случая.
— Тюрьма все равно была бы.
— А вы бы хотели совсем без тюрьмы?
— Как видите, хотел, но ничего из этого не получилось.
Мотов вдруг начал тихонько петь. Голос у него был приятный, хорошо поставленный.
Бубнов, послушав его, двинулся от дороги в лес, потом подозвал Крахмалева и велел поехать за дополнительной группой работников, для прочесывания местности.
Неожиданно метрах в пятидесяти от места, указанного Мотовым, Бубнов заметил вытаявшую из-под снега бутылку с отбитым горлом и осторожно поднял ее. Он тщательно осмотрел бутылку и попросил эксперта найти возможные отпечатки пальцев.
Другая группа работников милиции, начавшая прочесывать лес, обнаружила кострище, в котором видны были обгоревшие металлические предметы, подковки и замки от мужских туфель.
— Товарищ полковник! — окликнул Бубнова эксперт. — В бутылке — остатки серной кислоты, а на внешней ее стороне следы отпечатков пальцев, очень похожих на отпечатки пальцев Мотова.
— Это моя бутылка, — выслушав сообщение эксперта, сказал Мотов. — Кислотой я облил лицо Локтева на случай обнаружения трупа. Закопал его здесь, против бутылки...
Начальник райотдела милиции Карлов пригнал из ближайшего колхоза трактор «Беларусь» с механической лопатой. Несколько взмахов ковша, и труп Локтева был извлечен.
Бубнову, прошедшему фронт, видавшему немало смертей, многие годы проработавшему в уголовном розыске, стало немного жутковато. У многих, увидевших обезображенный труп, навернулись слезы. Заплакал и Мотов.
Грунина и эксперт принялись за свое дело, составляли документы.
— Что за кострище там в лесу? — спросил полковник Мотова.
Тот размазал по лицу слезы. И как-то быстро успокоился.
— В этом кострище я сжег одежду и обувь Валентина...
После необходимых процессуальных действий труп Локтева направили в город для судебно-медицинского исследования, следом уехали и все остальные. Когда прибыли в Управление, обо всем доложили генералу. Он долго молчал, ходил по кабинету и курил, потом махнул рукой и с горечью сказал:
— Погиб еще один хороший и честный человек не за понюх табаку, и мы были не в силах сделать что-либо...
В приемной полковника ждала Елена Николаевна. Она почти бросилась ему навстречу.