— Так и будешь стоять, Жень? — насмешливый голос Дамира звучит тепло и как-то по-особенному расслабленно, будто теперь он точно знает, что я никуда не убегу…
— Нет… Конечно, нет, — смущаюсь почему-то, когда снимаю куртку, — А где можно руки помыть?
— Направо, вторая дверь, — Дамир кивает головой в сторону одного из ответвлений коридора, а сам направляется в другую сторону.
— Так, ок… — тихо вздыхаю я себе под нос, пока провожаю взглядом его удаляющуюся спину.
Ладони потеют, у меня мандраж. Стоило Керефову на секунду оставить меня одну, как вся абсурдность ситуации наваливается бетонной плитой. Такой тяжелой, что я едва переставляю ватные ноги, направляясь к указанной двери.
Ну, вот и что мы будем делать? Просто говорить? Серьезно?
Хочется истерически рассмеяться, запрокинув голову. Но вместо этого я поворачиваю латунную ручку и захожу в уборную. Серый камень, черная сантехника, белоснежные полотенца. Все очень стильно и… слишком идеально что ли… Будто в гостинице живет… Осматриваю полочки около зеркала над раковиной и ловлю себя на том, что проверяю, точно ли одна зубная щетка и точно ли мужская… За это хочется себя прибить. Но щетка одна. Электрическая. И даже второй насадки поблизости не наблюдается. Открываю кран и аккуратно протираю горящее лицо холодной водой, смотря на себя в зеркало. Подсветка делает мои и без того расширенные зрачки совершенно дикими. Я — живое воплощение лихорадки.
Успокойся, Женя-я-я. Ничего не будет, да? И даже если… Даже, если будет. Ты ведь хочешь этого сама. Признайся! Я смотрю в свое отражение и у меня нет сил ему лгать. Хочу… Хочу так, что руки дрожат и внизу живота требовательно жарко ноет… Он тебя не заставит. Не должен. Все будет так, как ты хочешь сама. А Катька… Она от обиды это ляпнула… Сейчас не тот случай. Всё совсем не так!
Я еще раз зачерпываю в ладони ледяную воду и протираю ей лицо. Остывающую кожу приятно покалывает. Выхожу из ванной в какой-то отчаянной решимости. И оказываюсь в совершенно пустом коридоре.
— Дамир? — самовольно искать хозяина по квартире как-то не хочется.
— Я здесь, Жень, — доносится глухое с конца коридора.
Идя на голос, сворачиваю направо и оказываюсь на просторной кухне, погруженной в уютный полумрак, потому что Керефов включил только подсветку над рабочей поверхностью столешницы.
— Садись, — Дамир кивает на стол у панорамного окна, за которым расстилается расцвеченный огнями ночной город.
— Спасибо, — устраиваюсь на одном из стульев-кресел и отворачиваюсь к окну, подперев подбородок ладонью.
Будто мне все равно, что в это время Дамир делает. Абсолютно не слежу за ним… Только кожа непроизвольно покрывается мурашками от малейшего шевеления воздуха с его стороны. И боковое зрение улавливает каждое движение. Как он быстро режет какое-то мясо, сыр, достает фрукты из холодильника.