— Ааа… моя голова! — простонала Огнеда и заерзала на кровати.
— Где болит? Затылок, виски? — Изольда водила ладонями над головой ведьмочки, и выглядело это так, будто она гладит воздух.
— Затылок. Раскалывается!
— Подожди немного, я попробую убрать боль, — напряженно произнесла Изольда, и ее движения изменились: теперь она словно вырывала невидимые куски воздуха вдоль головы Огнеды и отбрасывала их в стороны.
Ида и Ада наблюдали внимательно и глаза их горели от возбуждения. Видимо, Изольда делала что-то очень трудное. Иначе я не могла объяснить, почему ведьмы молчали.
— Ааа… что это было? — через десять минут Огнеда смогла сесть на кровати и ошалело оглядеться. — Как я здесь очутилась?.. Разве мы не обедали?
Ида что-то хотела ответить, но даже не успела толком раскрыть рот: из воздуха посредине комнаты появился злющий как сто чертей Петр. Одет магистр был в черные джинсы и неожиданно белую рубашку. Ее рукава были закатаны по локоть, и у меня мелькнула мысль, что магистр собрался задать мне трепку.
Мысль была настолько глупой и дикой, что я сразу же отмела её.
— Алиса! Что ты себе позволяешь? — прорычал Петр, но заметив удивленно вскинувшуюся Изольду, смягчил тон: — Ненавижу, когда студентки опаздывают на дополнительные занятия. Что у вас тут за сходка?
— Магистр Рейвс… — тягуче произнесла Изольда, и даже у меня побежали мурашки по спине — так томно и сладко звучал ее голос. Вот уж, право, ведьма! — Как вы смеете врываться в девичью спальню без предупреждения и даже стука?.. А если бы девушки переодевались?.. Вы не подумали о том, что в женское общежитие вход мужчинам закрыт не просто так? Или ваше желание начать занятие превалировало над доводами рассудка?
— Эм… — растерянно хлопал глазами магистр и медленно покрывался красными пятнами. — Эмм… я не думал… ложиться спать еще рано…
— Вижу, что вы не думали! — согласно кивнула ведьма. — Что женщине необходимо освежиться в течение дня и переодеть форму…
Она красноречиво уставилась на его обтянутый белой рубашкой торс. Петр тоже переоделся после занятий.
И теперь окончательно смутился.
— Простите, магистр Грейс, девушки… — он учтиво поклонился каждой из нас. — Прошу принять мои глубочайшие извинения. Могу уверить вас, что подобного больше не повторится… Алиса!
Когда Петр развернулся ко мне, в его карих глазах плескалась такая отчаянная надежда, что стало немножко смешно. Здорово приструнила его Изольда. Вот вправду, чего он примчался таким наглым способом?!
Я взглянула на круглые часы. И сама залилась краской стыда. Стрелки показывали четверть шестого. Оказывается, Петр достаточно прождал меня и был вправе сердиться.